wiradhe

Отв. по Кондопоге

2009-08-04T16:57:22Z

Ответ на группу постов, заверш. http://users.livejournal.com/_lapochka/637345.html?thread=8416161

Я считаю, что весь разговор по этим вопросам должен заходить с другого конца. Самочинны или несамочинны данные репрессии (лишение прав, собственности, свободы, жизни / правоограничения в этих областях) – это вопрос второстепенный. Суд и самосуд преследуют одинаковые цели и подчиняются общим базовым правилам, в противном случае это не суд, а произвольная преступная расправа, осуществляйся она самосудом или официальным судебным органом.
Представляется самоочевидным (частью аксиоматически, частью – по наблюдению), что репрессии можно подвергать только следующим образом:

I. Репрессии за вину.

1. За личную вину в таком-то преступлении / правонарушении. В число таких личных вин входит причастность к преступлению, в частности, в следующих формах: 1.1. недонесение о твердо известной тебе преступной деятельности (нашими нынешними законами недонесение не считается преступлением, но я говорю в общем); 1.2. членство – и формальное, и просто фактическое - в преступном сообществе. Преступное сообщество – это сообщество, которое именно как сообщество занимается (в том числе) преступной деятельностью. Членство в преступном сообществе – это устойчивая работа на означенное сообщество (в том числе сама по себе непреступная) в том случае, если человек осведомлен о том, что это сообщество преступное, и что он рассматривается этим сообществом как человек, которому оно отдает поручения. Членство в преступном сообществе реально выражается в преступных действиях от недонесения / укрывательства до прямой причастности к преступлениям.

Примечание 1. Социальные и личные связи с преступниками, если они не укладываются в сознательное пособничество их преступным действиям, а также не укладываются в вышеуказанные пп. 1.1 – 1.2, не могут быть поводом для репрессий.
Примечание 2. Внутренняя солидарность c преступниками, антиобщественные настроения и сочувствие чужим преступлениям сами по себе не могут быть поводом для репрессий, если не проявляются в противоправных действиях, а если проявляются, то караются именно эти действия, а не солидарность и настроения. Антиобщественные мнения и готовность считать такие-то преступления непреступными сами по себе не являются поводами для репрессий. Репрессиям не подвергаются «плохие люди» за то, что они по своим мнениям и настроениям «плохие люди» - любой вменяемый человек понимает, что это было бы безумным и зловредным извращением справедливости и закона.

Примеры к прим. 1-2.
Если Джон Джонс приятельствует с террористом, ничего не зная о том, что он террорист, и дает ему деньги, а тот на них покупает взрывчатку, то Джонса нельзя карать за пособничество террористам.
Множество в/с Советской и Российской армий считали, что в преступных насилиях, известных под шапкой «дедовщины», ничего преступного нет, и относились к ней вполне терпимо. За сам этот факт (даже если он точно о них известен) они не подлежат репрессированию.
Если русский нацист НН приятельствует с русским нацистом-вайтпауэрщиком ЦЦ и знает о его общих настроениях и взглядах, в частности, о том, что всех негров в России стоило бы прирезать, но НЕ знает, что ЦЦ сам собирается убить любого первого попавшегося из них, и дает ему по его просьбе молоток (ЦЦ, однако, вовсе не дает понять, что молоток ему нужен для преступных целей), а тот этим молотком убивает негра, то НН, каким бы негодяем его ни считать, карать во всей этой истории решительно не за что. Если НН испытывает сочувствие к преступлению ЦЦ и считает его достойным делом, то само по себе это также не повод для репрессий.
Если профессор такой-то работает на таком-то факультете МГУ, где в приемной комиссии доминирует коррумпированная мафиозная группа, не останавливающаяся и перед убийствами, причем знают об этом на уровне «достоверных слухов» все, включая профессора, и никто ничего с этим не делает, то факультет от этого не делается преступным сообществом (ибо вовсе не факультет как сообщество занимается преступлениями, а лишь эта самая мафиозная группа, которая на факультете существует, но ); не может факультет как организация и быть обвинен в укрывательстве и попустительстве этой преступной группы, а сам этот профессор не может быть покаран ни за сообщничество, ни за недонесение (ему не о чем доносить, в его распоряжении нет твердых конкретных фактов). Допустимо ставить вопрос о служебном несоответствии декана – в том случае, если он имеет реальные возможности установить зло и бороться с ним, но не использует их.
Если у Марии Ивановой зять – маньяк-убийца, режущий женщин с накрашенными губами как гадких шлюх, но она этого не знает, и обстирывает и кормит его, то она не подлежит репрессированию и не является его сообщницей, пособницей, укрывательницей и т.п.
Если даже она еще и считает, что всех женщин с накрашенными губами стоило бы прирезать как гадких шлюх, но не знает, что ее зять этим занимается, то ее по-прежнему не за что репрессировать. Если после ареста ее зятя (до момента ареста она ничего о его действиях не знала) она в душе и частных разговорах одобряет его действия, но не совершает противоправных поступков, то ее по-прежнему не за что репрессировать.

Примечание 3. _Не нарушающая законов_ и _не заключающаяся в соучастии в преступлениях или в совершении преступлений_ поддержка (например, голосованием), оказываемая по каким бы то ни было мотивам в адрес группировки / власти, повинной в преступной деятельности, НЕ является поводом для репрессий, даже если поддерживающий знает об этой деятельности и даже если он этой деятельности сочувствует (а не считает данную группировку наименьшим злом).
Пример: не подлежат репрессированию голосовавшие за Ельцина, «Единую Россию» и нынешнюю власть, в том числе и те, кто голосуют за всех них по неолиберальным соображениям. Голосование на законных выборах за легальную партию, не пришедшую к власти насильственным террористическим путем, не может считаться преступлением, достойным кары. Не подлежали репрессированию и не репрессировались люди за сам факт голосования за НСДАП или саму по себе поддержку НСДАП, ни то ни другое не могло считаться и виной. Вот членство в НСДАП могло бы в принципе таковым считаться как формальное членство в сообществе, признанном преступным.

Примечание 4. Недонесение не считается сейчас преступлением по нашим законам. Но даже если бы оно считалось таковым (я бы это приветствовал), то репрессировать за недонесение имело бы смысл только в случаях недонесения о самых тяжелых преступлениях. В противном случае репрессировать пришлось бы десятки миллионов человек, так как неисчислимое количество насилий, хищений и коррупционных актов прошло за последние тридцать-сорок лет на слуху и на глазах миллионов людей. Если за недонесение о преступлениях надо репрессировать, то репрессировать надо будет почти все мужское население страны, ибо миллионы преступлений, совершавшихся в армии, были «замолчаны» военнослужащими, никоим образом о них не доносившими, и речь идет о вине десятков миллионов человек, прошедших армию.

2. Сам факт вин, отмеченных в пункте 1, редко бывает доказан с 99-процентной вероятностью. Чаще речь идет о более или менее уверенном подозрении – даже в том случае, если обвиняемый сознался. В зависимости от тяжести и общественного вреда преступления и от чрезвычайности обстоятельств репрессия может быть применена при большем или меньшем уровне доказательности подозрения. Однако подозрение это может быть только конкретным, связанным с данным лицом, а не мотивированным исключительно по наведению от представлений о модусах поведения, распространенных в той среде, к которой он принадлежит. Самоочевидным злостно-преступным абсурдом было бы схватить произвольного чиновника по тому одному факту, что он чиновник, и покарать его за коррупцию (по подозрению в коррупции) на том основании, что про чиновников «сложилось твердое мнение», что большинство из них коррумпировано и ворует госсредства. Таким же злостно-преступным абсурдом было бы хватать произвольно людей по факту прохождения ими службы в Советской и Российской армии и сажать их по подозрению в участии в преступных насилиях по отношению к другим в/с и укрывательстве оных насилий на том основании, что «есть мнение», что в/с Сов/Рос. армии массово в этом повинны - хотя мнение это верно, и с 75-80-процентной вероятностью любой в/с Советской армии ДЕЙСТВИТЕЛЬНО участвовал в таковых насилиях, и с 98-процентной вероятностью – виновен в недонесении о них.

3. Сами представления о массовости распространения таких-то преступлений и одобрений таких-то преступлений, а равно антиобщественных настроений и модусов в такой-то среде могут считаться основанием для чего бы то ни было лишь в том случае, если они опираются на репрезентативные факты. Представление «большинство баб – суки, которые только и думают о том, как паразитировать на мужчинах» и представление «большинство мужиков – свиньи, которые всегда готовы избивать и насиловать женщин» не могут считаться основаниями для чего бы то ни было, пока они не опираются на репрезентативные факты, НЕЗАВИСИМО ОТ СТЕПЕНИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ЭТИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ. Те идеи, что генералы РИА Перемышль немцам за десять тыщ продали, а царица Вильгельму военные секреты выдавала по телеграфу, а войну затеяли буржуи, чтоб побольше погубить трудящихся и нажиться на военных поставках – есть злоабсурдный ничего не стоящий бред НЕЗАВИСИМО ОТ ТОГО, что в это твердо верили сотни тысяч и миллионы солдат. Что это именно злоабсурдный бред, надо доказывать специально, а вот то, что это ничего не стоящий и не могущий быть использован в качестве оснований для чего бы то ни было треп, известно сразу, потому что ни на какие репрезентативные факты и доказательства люди, этот бред передававшие, ссылаться не могли.

II. Репрессии превентивные.

В чрезвычайных обстоятельствах бывают допустимы превентивные репрессии / нарушения прав / правоограничения, вызванные не тем, что репрессируемый нечто подлежащее каре СОВЕРШИЛ (будь то доказано или по подозрению), а тем е веским подозрением, что он с пороговой вероятностью ЗАХОЧЕТ это нечто совершить и совершит (1) или что КТО-ТО из репрессируемой группы захочет это нечто совершить и совершит, причем цена этого «нечта» такова, что в его предотвращение оправданным становится обременить репрессией многих заведомо невинных лиц – всю его группу.

Сам тот принцип, что невинных БЫВАЕТ можно и должно заставлять страдать ради изобличения или предотвращения преступления, сомнению не подлежит. Всякий раз, когда вводят комендантский час, или когда задерживают для обыска десяток торопящихся по своим делам людей, или когда собьют полный пассажиров самолет с террористом, желающим и способным, скажем, распылить оттуда смертельный вирус (собьют прежде, чем он успеет это сделать), применяется этот принцип. Превентивные репрессии являются еще одним примером его применения. Однако по очевидным соображениям превентивные репрессии – чрезвычайно опасная и ядовитая для самих основ справедливости мера, а также мера сама по себе нежелательная, как и всякое покушение на невинных, и применение таких репрессий мыслимо только при следующих ограничениях:

- а) превентивные репрессии применяются только в чрезвычайном случае, когда воздержание от них с очень высокой степенью вероятности вызовет великий ущерб, намного превышающий тот ущерб, который сами жертвы превентивных репрессий должны от этих репрессий понести.
Пример: интернирование лиц, зарекомендовавших себя как пронацисты (никаких законов не нарушавших) в Англии 1940-41, интернирование японцев в США в 1942, части немцев в Польше в 1939, выселение в тыл немцев у нас в 1941 году, выселение в тыл евреев и немцев у нас в 1914-15 – все это были меры, которые как таковые (я не говорю о вопиюще преступном формате ВЫПОЛНЕНИЯ выселения в тыл немцев в 1941 и эксцессах и преступлениях, сопровождавших польские дела 1939 гю и российские 1914 г.; я говорю только о самом интернировании и выселении) преступными бы не являлись, будь настроения и возможности, распространенные в соотв. группах, именно таковы, какими они казались властям, или имей власти действительно веские основания их таковыми считать. В обоих российских случаях – 1914-15 и 1941 – таких оснований, например, на самом деле не было, но примем условно, что были или что власти могли на этот счет добросовестно обманываться (на самом деле власти в обоих случаях были полубезумны и истеричны, что известно и независимо от выселений).

- б) превентивные репрессии должны рассматриваться как административное бремя, налагаемое на их жертвы во имя общества, а не как кара за вины этих жертв; жертвы таких репрессий не должны подвергаться шельмованиям (а наоборот, должны получить общественное признание в качестве лиц, на которых общество возложило определенное непозорное и важное тягло, и которым оно тем самым обязано благодарностью), если критерием для превентивной репрессий не является прочно установленное и общественно предосудительное (хотя и не подлежащее в нормальном случае репрессии) поведение репрессируемых. Иными словами, если интернированию подвергаются, например, заявленные сторонники преступной идеологии в условиях войны с соответствующим движением, то они сами морально «повинны» в своем интернировании (хотя сам тот факт, что они сторонники этой идеологии, вины и повода для нормальной репрессии не образует), если же ему подвергаются люди, ничем дурным конкретно себя не зарекомендовавшие и не вызывающие соответствующих конкретных подозрений, то их надлежит не шельмовать, а рассматривать как лиц, которых общество обременило по необходимости ради общего блага наряду со всеми прочими видами такого обременения, от призыва в армию до трудовой повинности. Немец, выселяемый в 1941 году, или японец, интернируемый в 42-м году, не создали своим поведением никакой вины, ни даже подозрения в какой-то вине, из-за которых их решили превентивно репрессировать.

в) превентивная репрессия должна быть (всюду, где это возможно сделать без сильного риска страшной погибели) как можно более мягкой (в пределах, не обессмысливающих само ее применение), а также временной, компенсируемой и обратимой, - по истечении чрезвычайной ситуации, вызвавшей ее к жизни, она должна быть отменена и по возможности вознаграждена, как и все прочие жертвы, понесенные членами общества во имя общества.

г) подозрение, лежащее в основе превентивной репрессии, должно (за единственным исключением) по меньшей мере удовлетворять тем же требованиям, которым должно удовлетворять подозрение, лежащее в основе репрессии нормальной (см. выше I. 2-3) – то есть строиться не на огульных общих подозрениях, а на репрезентативных конкретных данных о каждом репрессируемом. Исключением являются случаи, когда репрезентативные данные позволяют заключить, что опасна лишь часть членов такой-то группы, но выявить ее внутри группы нельзя, а сама представляемая ей опасность столь ужасна, что оправдывает репрессии и правоограничения в адрес всей группы. В этих случаях п. I.2 не действует – репрессии не нуждаются в том, чтобы веские конкретные подозрения существовали в адрес каждого репрессируемого в группе; но п.I.3 сохраняет силу – сами представления о том, что хоть кто-то из группы опасен, и опасность эта настолько велика, что репрессировать оправданно всю группу, - эти представления должны покоиться на твердых репрезентативных фактах, а не быть взяты с ветра или с базара.

III. Приведенные соображения не привязаны к защите какой бы то ни было конкретной группы или лица. Их автоматически требуют сами моральные и прагматические основы любого человеческого общежития - за одним исключением. Исключение это таково: сама по себе не выраженная в преступных действиях приверженность к группировке, повинной в преступной или враждебной деятельности, в чрезвычайных и особых обстоятельствах становилась поводом для атаки против соотв. лица, если оно представляло прямую угрозу в уже начавшейся гражданской схватке и присутствовало на месте этой схватки. В Риме II в. до н.э. истреблено было 300 приверженцев Тиберия Гракха при следующих обстоятельствах: толпа приверженцев Гракха явилась за ним к форуму как его сторонники и охрана на случай нападения врагов, ни на какое преступление не идя и его не умышляя; но когда сенаторы действительно атаковали Гракха как посягающего слишком на многое, началась драка с его приверженцами, пытавшимися дать отпор и защитить его, и в этой драке сторонники сената громили всю толпу приверженцев Гракха, хотя никакого преступления за ними не было, и не разбирали, кто там с ними хотел драться, а кто рад был бы уйти – раз уж дошло до гражданской схватки, то столкновение шло именно с явившимися на форум приверженцами Гракха, представлявшими опасность и частично вступившими в схватку, защищая его. Убито было 300 человек. А вот остальных приверженцев Гракха, которых на форуме не было, уже никто не трогал. И даже сами сторонники Гракхов не видели во всем этом преступления. А вот когда чуть позднее при гибели Гая Гракха в такой же схватке погибло на форуме 250 человек, а потом перебили по городу еще почти три тысячи приверженцев Гракха за сам факт такой приверженности - то эту штуку римская традиция в итоге сочла уже легальным преступлением (легальным – потому что полномочия на нее были законно даны руководившему расправой Опимием, преступлением – по существу); аналогично осуждались позднейшие проскрипции.

IV. Речь выше шла только о репрессиях. Существует множество форм коллективного/групповой обременения и коллективной/групповой ответственности, к репрессиям отношения не имеющих (например, взимание долга с поручителя – тут вообще сам поручитель добровольно возвел на себя такое обременение). Есть, кроме того, оправданные административные насильственные меры, вовлекающие заведомо невинных лиц и причиняющие им ущерб ради борьбы с преступлениями и их предотвращения – хоть насильственное задержание для проверки документов: ущерб маленький, но ущерб. Оправданными такие меры бывают лишь постольку, поскольку причиняемый ими ущерб носит временный характер и очень невелик, либо в тех случаях, когда он на порядок меньше конкретного неизбежного (или почти неизбежного) ущерба другим невинным же, этим предотвращаемого.

* * *

Примерим все сказанное к Кондопоге – к людям, насильно выселенным из города, где они вполне законно проживали, часть имущества которых была при этом уничтожена (скажем, у владельца лесопилки сожгли эту самую лесопилку). Имеем:

По п.I.: Нормальной репрессией (за некое совершенное преступление, будь факт совершения его доказан или лишь подозреваем по конкретным основаниям) выселение не было. Совокупность чеченцев г. Кондопоги не было никаких фактических оснований считать преступным сообществом. Выселяемых не было никаких оснований считать членами такового сообщества; их не обвиняли и не подозревали ни в каких личных конкретных винах, в том числе в недонесении о каких-то преступлениях или их укрывательстве. Самоорганизовавшиеся выселяющие не удосужились в предыдущие несколько дней даже возвестить населению, чтобы то принесло организатором жалобы на тех, кто его чем-то обидел, чтобы иметь хоть первичный материал для того, чтобы определять, кто в чем виновен.
Мотивы, по которым производилось выселение, не могут считаться допустимыми по примечаниям 1-4 к п. I.1. Сами эти мотивы еще и были сформированы способами, запрещаемыми пп. I.2 и I.3.

Но, быть может, выселение можно считать оправданной репрессией превентивной? И это заведомо не так: 1) никакого такого страшного ущерба горожанам Кондопоги, который оправдал бы выселение лесопильщика или среднего выселяемого, от означенных лиц ожидать было нельзя. Чего боялись горожане – того, что это лесопильщик начнет рассекать по городу и убивать кондопожцев? Каких преступлений они от него ждали? А от прочих? Требование II.а) к превентивным репрессиям и отдаленно тут выполнено не было.
2-3) Действия выселяющих кондопожцев отнюдь не удовлетворяли требованиям п. IIб) и в).
4) Подозрения, на основании которых производилось выселение, не удовлетворяли п.IIг).

Таким образом, как превентивная мера действия выселяющих кондопожцев также никакой критики не выдерживают.

П. III-IV отношения к ситуации к Кондопоге не имеют: там не было ни схватки на месте, ни конкретной опасности, оправдывающей административное выселение; а у сожжения лесопилки и вовсе такого оправдания не могло бы быть в принципе.

Полная несостоятельность по всем пунктам.

Тот способ, который выбирается для оправдания действий выселяющих, сводится к сумме двух ходов:
Ход А. Приравнивание совокупности чеченцев Кондопоги к преступному сообществу. Доказательств этому не приводится в принципе, а по логике, по которой осуществляется это приравнивание, преступными сообществами ДОКАЗАТЕЛЬНО (в отличие от чеченцев Кондопоги) окажутся:

истфак означенного выше вуза (в силу общеизвестной мафиозности его приемной комиссии и отсутствия борьбы с оной на факультете);
почти любая большая фирма матушки России (она как фирма совершает массу беззаконий и уклонений, между тем ее работники не думают увольняться, а принимают зарплату и доплату из рук глав фирмы);

весь гражданский коллектив РФ (по факту голосований за режим 1992 слл. и готовности принимать от этого режима благодеяния и искать у него оных).

Ход Б. Объявление чеченцев Кондопоги внутренне антисоциальными в своей массе элементами, ничем, кроме своей выгоды и страха, не удерживаемыми от преступлений. То есть «плохими людьми» (по общим меркам, а не для своих). Мало того, что будь оно даже так, это само по себе не могло бы служить основанием для выселения –а то, кстати, еще добрую долю самих аборигенов Кондопоги пришлось бы вышвыривать, надо думать, обычных антисоциальных элементов / «плохих людей» там немало, как и в любом месте земного шара. Высказываются, правда, те идеи, что чеченские антисоциальные элементы спаяннее карельско-русских и тем самым опаснее; но идея выселять «плохих людей» при превышении ими определенной степени предполагаемой неформальной солидарности и единства действий друг с другом, и оставлять их в городе, если они этой степени предположительно не превысили, и определять, какое подмножество «плохих людей» искомой степени достигло и подлежит выселению, а какое – еще не достигло и не подлежит выселению – такая идея едва ли имеет шанс прописаться где-нибудь, кроме сумасшедшего дома.
Мало всего сказанного, но и в пользу самого того факта что чеченцы Кондопоги в основной своей массе «плохие / антисоциальные люди» в сильно большей степени, чем прочие (и вообще в какой угодно конкретной степени) доказательств не приводится никаких. А по логике, по которой осуществляется такое оценивание, именно что доказательным стадом оркоподобного быдла выйдет, в частности, славянское население России – уже по одному тому, как устойчиво ведет себя мужская часть этого населения друг с другом в армии.

Лица, оправдывающие выселение чеченцев из Кондопоги и пишущие их в «нечисть», выносят эти оценки по определенной логике, применяя эту логику в тому, что считают фактами. Но фактов соответствующих в их распоряжении нет и не было. Зато если применять эту же логику к бесспорно установленным фактам, то придется считать нечистью, заслуживающего огульной групповой репрессии:

А. Всех славянских иногородних в казачьих областях 1910-х гг. (массовое участие в большевистском ограблении казачества, отсутствие сколько-нибудь заметного взору отмежевывания от этого ограбления, или противостояния этому ограблению, или хоть осуждению его);
Б. Всех русских крестьян того же времени (массовое участие в погромах помещичьих усадеб, колоссальная степень солидарности с теми, кто их предпринимал, отказ видеть в этом преступление);
В. Русских времени нынешнего (массовые насилия, угнетение и унижения, чинимые в самоорганизованном институциональном порядке над своими же соплеменниками и младшими товарищами в армии – участвует в этом большинство молодежи, проходящей через армию, то есть просто большинство молодежи; порядок этот она принимает практически без осуждения и без настоящего принуждения; имеется массовое запирательство и укрывательство в отношении этих преступлений; младший призыв, достигнув старшинства, в 90 процентах случаев не думает отказываться от того, чтобы пользоваться соответствующими механизмами насилия, унижений и вымогательства в адрес нового младшего призыва; отцы, матери, девушки и жены участников не сказать, чтоб заметно отмежевывались от всего этого или считали, что участвуя в этом, их дети и т.п. покрывают себя позором).

По логике моих оппонентов на основании одного этого русских надо было бы считать нечистью, при первой возможности институционально устраивающей свою жизнь на основах насилия, унижения и угнетения одной своей части в адрес другой, и человеческие нормы поведения соблюдающей только из страха. Санкция, двадцать лет подряд выдаваемая большинством русских на ведение бесчестной хищнической политики, разоряющей и обездоливающей большую часть их же единоплеменников, окончательно эту оценку узаконит.
Я от такой оценки, натурально, далек – но по логике моих оппонентов другой она никак не получится..

Еще один замечательный прием Симмонса

2009-03-06T22:16:54Z

Еще один замечательный прием Симмонса по созданию у читателя впечатления того, что он - Симмонс - даже сам от себя однажды проговорился, что Медведь, мол, демон, а не зверь.

Печальная кончина Корнелиуса Хики.

Страница 793-я из 873-х. Злодей Корнелиус Хики, каннибал, сошедший с ума, сидит один-одинешенек в добытом им баркасе, умирая от голода и холода (но не сознавая этого) и находится при последнем издыхании. Тут появляется Медведm. При виде его Хики окончательно умирает, и описано это так. Хики в некоторый момент осознает, что испускает последний выдох - с которым его душа (по его мнению) покидает его тело. Осознавая это, он, естественно, еще жив. Последняя фраза абзаца: "В следующий миг он понял, что это не дыхание навек покидает его, а дух, душа".

Следующие фразы такие:

"Чудовищное существо вдохнуло в себя душу Хики.

Но потом оно отшатнулось, потрясло огромной головой, раздраженно фыркнуло, словно отплевываясь от какой-то мерзости. Оно опустилось на все четыре лапы и навсегда покинуло поле зрения Хики.

Все навсегда покинуло поле зрения Хики. Звезды... застыли... на его широко раскрытых глазах. Ворон [эскимосское обозначение Тьмы-Смерти] опустился на него, как тьма, и пожрал то, до чего не соизволил дотронуться Туунбак [Медведь]. В конце концов незрячие глаза Хики растрескались от мороза, но он не моргнул".

Вопрос: В КАКОЙ МОМЕНТ УМЕР = ПРЕКРАТИЛ ДУМАТЬ И ВОСПРИНИМАТЬ ХИКИ?

Ответ может быть при внимательном чтении только один: этот момент был передан фразой "Ворон опустился на него, как тьма, и пожрал то, до чего не соизволил дотронуться Туунбак" (вкупе с предшествующими фразами о том, как все покинуло поле зрения Хики, относящимися к ТОМУ ЖЕ моменту, что и фраза про Ворона).
В самом деле, что тут и кто пожрал? Никакого реального ворона не было (глаза остались при злодее). Никто физически никого и ничего не пожрал - тело потом остается разлагаться . Остается считать, что смысл фразы такой: "Смерть опустилась на него и лишила его жизни, на которую не посягнул Медведь".

Но построен весь абзац так, что моментом смерти Хики читателю кажется вовсе не это, а фраза про осознание того, что душа из Хики вылетает.

Здесь эквилибристика автора доходит до совершенства. Дело в том, что МЕЖДУ фразой о том, как Хики понял, что его покидает душа (А), и фразами о поле зрения и Вороне, пожравшем то, что не пожрал Медведь (В-Г), стоит фраза: "Чудовищное существо вдохнуло в себя душу Хики" (Б).

Если считать, что Хики умер в момент (В-Г), то эта фраза про вдыхание души [=Б], вполне возможно,передает ЕГО, Хикино угасающее восприятие, ПОСЛЕДНЕЕ впечатление, которое получил _его мозг_. В предыдущей фразе ему казалось, что его душа истекает из тела, в этой - что Медведь вдохнул эту самую душу и выплюнул ее. Все, на этом его мозг прекратил работу = наступил момент В-Г.

Итак, если считать, что Хики умер в момент В-Г, то вполне вероятно, что фраза про вдыхание его души Медведем точно так же передает ЕГО угасающие представления о том, что происходит, как передавала их предыдущая фраза (о том, как из него выходит его душа).

Но если считать, что Хики умер = прекратил всякие восприятия ЕЩЕ ВО ФРАЗЕ А, ТО ЕСТЬ ДО фразы "Чудовищное существо вдохнуло в себя душу Хики" (Б) - то однозначно окажется, что эта фраза (Б) идет прямо от автора! Восприятия Хики она передавать уже не сможет по определению: тот перестал что-то воспринимать еще до того. Значит, это САМ АВТОР сообщает ОТ СВОЕГО ЛИЦА как факт читателю, что Медведь вдохнул в себя душу Хики. То есть, выходит, сам автор наконец-то ВЫСКАЗАЛСЯ о том, демон это или зверь - и высказался определенно в пользу демонической сущности Медведа. Звери не вдыхают душ.

Все. Читатель купился полностью.

И только перечитывание позволяет заметить эту игру и понять, что на самом деле пресловутая фраза о вдыхании души - необязательно от автора, что скорее она продолжает передавать угасающие мысли Хики о том, что происходит с его душой - вот она покидает его тело (А), а вот ее вдыхает Медведь (Б). А помер Хики мигом позже (В-Г):

(А) "Хики понял, что душа его вылетает из тела".

(Б) "Медведь вдохнул душу Хики"

(В) "Медведь опустился на все четыре лапы и навсегда покинул поле зрения Хики".

(Г) "Все навсегда покинуло поле зрения Хики" + далее про Ворона и Туунбака.

Здесь, повторим, есть четыре пункта, ПЕРВЫЙ из которых (А) заведомо написан "от Хики" (передает восприятие Хики), а последний (Г) - от автора (передает описание ситуации автором в "высоком" стиле, приноровленном к месту действия. Как указала Nadia Yar (см. http://wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl?board=spoil;action=display;num=1219286422 ), вот это-то описание может идти ТОЛЬКО от лица самого автора, цитирую: "сам Хикки не знаком с эскимосской мифологией, и "образы, посещающие его мозг" в момент смерти, никак не могут содержать отсылки к Ворону и т. д. Хикки не знает даже имени "Туунбак" - для него Медвед только Террор").

Там же справедливо указано, что тут "нет границы, маркирующей чёткий переход от восприятия персонажа к авторской речи". Этот переход осуществился где-то ПОСЛЕ фразы (А), но ДО фразы (Г).

Где же он осуществился? Если между А и Б - то вдыхание души констатируется автором. Если между Б и В, в пункте В или между В и Г, или в начале Г - то вдыхание души есть передача последнего впечатления Хики.

Таким образом, одно точно: автор НЕ ВЗЯЛ на себя ответственности за ясную констатацию от своего лица вдыхания души Медведем. Он построил пассаж так, что принципиально нельзя понять точно, говорится об этом вдыхании как о факте от лица автора или как о впечатлении Хики "за Хики".

При этом вероятнее считать все же, что тут речь идет именно "за Хики", потому что предыдущая фраза о душе (о движении ее из Хики вон) передавала именно его восприятие, и к концу этой фразы он был еще жив и продолжал воспринимать. Тогда, вероятно, и следующая фраза о душе (=фраза о ее вдыхании) передает его же восприятие (окончательное завершение его восприятий). В той он представлял, как душа его выходит из него, в следующей представил, КУДА она уходит - и на этом перестал что-то представлять вообще: "Все навсегда покинуло поле зрения Хики".

Ну а образы, посещающие угасающий мозг Хики в последний момент его угасания, ясное дело, читателя ни к чему не обязывают. В отличие от прямого заявления АВТОРА, что, мол, да, Медвед вдохнул Хикину душу. Какового заявления здесь на самом деле и нет - а кажется, что есть.

Обновления в wyradhe (если кто не видел)

2009-01-31T23:54:53Z

Наполеон в Вильно

2008-10-29T09:32:33Z

Во время пребывания в Вильно в июне 1812 года Наполеон, в частности, осматривал и Виленский университет. Его встретили "члены Университета", как это тогда именовалось. Он некоторое время на них смотрел, а потом спросил:

"Вы все паписты, да?"

См. те же воспоминания гр. Шуазель-Гуффье, изд. 1912 г., с. 83.

Кутузов, Александр, охрана

2008-10-29T09:28:11Z

Во время своего пребывания в Вильно в декабре 1812 года Александр ездил по городу почти без свиты. Главнокомандование и общая ответственность за все между тем принадлежала Кутузову, также находившемуся в Вильно.
Кто-то при большом стечении общества заметил Кутузову, что в городе и под городом неспокойно - бродят отставшие французы, могут попасться антирусски настроенные местные - так что "осторожность требовала бы, чтобы императора лучше охраняли в военное время", и что нужно, чтоб Кутузов позаботился о наделении императора достаточной охраной.

"Боже мой! - воскликнул фельдмаршал. - Неужели кто-нибудь решится сделать зло этому ангелу!"

И никакой охраны не выделил.

Известно из воспоминаний графини Шуазель-Гуффье. См. [Шуазель-Гуфье С.]. Исторические мемуары об императоре Александре и его дворе графини Шуазель-Гуффье , урожденной графини Фитценгауз, бывшей фрейлины при Российском дворе. Изд. 1829 года. Перевод З. Мирович. Вступительная статья А.А.Кизеветтера. М.: Книгоиздательство К.Ф.Некрасова, 1912. C. 127.

Вообще, если бы с императором и в самом деле что-нибудь случилось - от руки злоумышленника ли, просто ли от простуды - он в Вильно из Петербурга проскакал в свирепый мороз в санях в три, кажется, дня - то, учитывая категорическую престолобоязнь Константина, воцарился бы 17-летний Николай при регентсве Марии Фёдоровны и реальном всевластии Кутузова и Н. П. Румянцева. Вот это было бы здорово...

Самый смелый поступок императора Александра I.

2008-10-29T09:25:16Z

Самый смелый поступок императора Александра I.

(1) Александр I пользовался репутацией человека не самого храброго десятка. «Наш царь лихим был капитаном: Под Австерлицем он бежал, в Двенадцатом году дрожал», – издевался Пушкин около 1824. Бар. Розенкампф следующим образом комментировал совет пойти на мир, данный Александру его гофмаршалом Толстым накануне Тильзита : «Конечно, этот ловкий царедворец [Толстой] посоветовал государю то, что по мнению его являлось наиболее приятным Александру. Толстой хорошо видел, что император, подобно тому, как и при Аустерлице, _находился под сильным впечатлением видимой опасности_; великий князь Константин Павлович был _также не из храбрых_»...

Да и сам император в ответ любимой сестре Екатерине, отправившей ему в начале осени 1812 яростное письмо (где значилось, кроме прочего, что теперь Александра обвиняют уже и в потере личной чести), писал: «Я перехожу теперь к пункту, который ближе всего до меня касается: к моей личной чести... Я не могу думать, что в вашем письме ставится вопрос о той личной храбрости, которую имеет каждый солдат и которой я не придаю никакой цены. Впрочем, если уж я должен иметь унижение останавливаться на этом предмете, я вам сказал бы…» А чуть далее опять: «Но, еще раз, я не думаю, что в вашем письме идет речь об этой [личной] храбрости, и я предполагаю, что Вы хотели говорить о храбрости моральной – о единственной, которой в выдающихся положениях можно придавать какую-либо цену».
Это «я не придаю никакой цены» исполнено такой горечи, такого явного оттенка «зелен виноград», что сразу становится ясно, до какой степени император знал в глубине души себе цену на этот счет и до какой степени это ему досаждало.
Тем не менее за ним известен по крайней мере один поступок храбрости почти самоубийственной, причем такой, о котором никто и не вспоминает. Чтобы оценить этот поступок, нужно, опять-таки, припомнить, как Александр относился в 1812 году к своим главнокомандующим.

(2) Еще в 1810 году Барклай подал императору разработку о том, что в грядущей войне с Наполеоном надо будет, не стесняясь внешним бесславием такого поведения, отходить от границы вглубь страны, не принимая боя и опустошая страну за собой, пока коммуникационные линии неприятеля не растянутся, а силы его не истощатся в опустошенной стране настолько, что продолжение войны окажется для него невозможным, и останется ему только отступать. А тем временем на флангах, в тылу и в основной армии можно будет спокойно сосредоточить резервы, а тут-то подойдет зима, и…. План этот был Барклаем придуман по впечатлению от испано-британского сопротивления французам в Испании с поправками на русские пространства, климат и мобилизацилонные возможности. Императору этот план чрезвычайно понравился, потому что тут все было наверняка. Барклая благодаря этому ожидало возвышение, а сам Александр с тех пор неоднократно отпускал на людях фразы на тему о том, что он в случае войны отступит хоть до Камчатки, а мира не подпишет. Многие это подхватили. 11 июня 1812 года, незадолго до войны, генерал-губернатор Москвы Ростопчин писал императору, говоря, что нечего бояться отступать перед Наполеоном хоть до Сибири, если тот нападет:

«Ваша империя имеет двух могущественных защитников в ее обширности и климате… даже если бы несчастные обстоятельства вынудили Вас решиться на отступление перед победоносным врагом, и в этом случае император России всегда будет грозен в Москве, страшен в Казани и непобедим в Тобольске».

Сам Александр, как упоминалось, повторял такие вещи направо и налево. И тут определился некий скверный парадокс: повторять-то Александр это повторял, но исключительно напоказ – сам он нисколько не верил, что при исполнении плана Барклая отходить придется действительно далеко. Сам план Барклая с отступлением, опустошением, истощением сил врага ему действительно очень понравился, но он при этом считал, что сдать неприятелю до момента этого истощения придется разве что Литву и другие бывшие польские провинции, примерно до линии Двина – Днепр. Сам Барклай не исключал даже и сдачи Москвы; император вслух говорил, что отступит и до Сибири, но на самом деле не был готов к отступлению далее Днепра, считая, что с вражеским наступательным потенциалом все должно быть кончено еще до этого. Таким образом, между императором и главнокомандующим Барклаем разрослось крупное недоразумение: на словах царь был готов к применению его плана в куда больших масштабах, чем считал необходимым сам Барклай, на деле – в неизмеримо меньших. Именно поэтому Александр вскоре приблизил Фуля и дополнил общую стратегию Барклая Фулевской идеей устроения Дрисского лагеря на верхней Двине. Как отмечали русские военные историки, этот план Фуля вовсе не был противоречием плану Барклая, а был его оптимистическо-минималистским вариантом: в основе лежала та идея, что искомое истощение сил противника и растяжение его коммуникаций произойдет уже к моменту достижения Наполеоном района Дриссы, так что взять укрепленный Дрисский лагерь (а уж тем более блокировать и обойти его) Наполеон уже не сможет. Сам Барклай и не грезил о таком, но не пытался противодействовать Фулевскому плану и сверх-оптимизму Александра, так как не видел в этом смысла: хочет император верить, что отступать не придется дальше Дриссы, строит по этой причине Дрисский лагерь – ради Бога; все равно, когда отступающие достигнут Дриссы, станет ясно, что продержаться в ней при имеющемся соотношении сил не удастся, так как неприятель далеко еще не ослабел в нужной степени – и придется отходить дальше; так какой же вред в строительстве Дрисского лагеря? Император, однако, толковал это непротивление Барклая как некое молчаливое обязательство не пускать Наполеона дальше Верхней Двины.

(3) Вся эта цепь недомолвок и недоразумений в полной мере вышла на свет во время войны. Наполеон перешел границу 12 июня (по русскому стилю), русские войска оставили Дрисский лагерь и отступили на Полоцк 2 июля; 6 июля император под нажимом Барклая и собственных приближенных оставил армию и удалился в тыл (через Смоленск в Москву, а оттуда в Петербург). Отступление продолжалось. В результате царь сильно разочаровался в Барклае, который, как считал Александр, подвел его, поставив его перед необходимостью не на словах, а на деле терпеть отступление без боя и сдавать коренные русские провинции – чего Александру вовсе не хотелось. Однако лучших военачальников у императора в запасе не было, и к тому же сместить Барклая означало бы для Александра расписаться в собственных просчетах, признать перед войсками неверным свой давний выбор главнокомандующего и плана войны и, что еще хуже, признать, что отступление вырвалось из заранее предусмотренных им, царем, рамок – а это уже могло деморализовать войска. Поэтому Александр перед лицом своих подданных подчеркнуто держался за Барклая до самого 5 августа. Однако одновременно он сделал небывалый шаг. В июле шли интенсивные переговоры в Швеции – фактический правитель Швеции, наполеоновский маршал Бернадот еще весной 1812 заключил союз с Россией против Наполеона; теперь, в июле, усилиями русских дипломатов в Швеции там (в Эребру) были заключены русско-английская и англо-шведская конвенции: Англия давала Бернадоту 700.000 фунтов стерлингов на ведение войны против Франции и ее союзников, а залог за это предоставить согласилась Россия (она обязалась послать часть своего флота в один из английских портов в обеспечение этой английской субсидии Бернадоту).
В течение того же июля Александр сделал Бернадоту несколько предложений, в том числе два принципиальных: предложение о личной встрече и, ни много ни мало, предложение о назначении Бернадота главнокомандующим русскими войсками! При этом Бернадот должен был высадить все шведские силы в портах Прибалтики, объединить их там с наличными русскими войсками и подкреплениями к ним и, во главе всей этой армии (все силы которой в этом случае насчитывали бы до 150 тыс. чел.) ударить в тыл Наполеону. Одновременно к Бернадоту и переходило бы главнокомандование над всеми русскими войсками (в самом деле, при изложенном ходе событий Бернадот оказывался бы командующим самой большой из всех русских военных группировок, наносящей к тому же главный удар по неприятелю; только естественно было бы подчинить такому командующему и все остальные русские армии, автоматически становящиеся второстепенными).

С точки зрения военной идея эта, вероятно, была многообещающей, по крайней мере на бумаге. Но вот по самолюбию русской военной верхушки да и всего общества ударить она должна была бы невероятным образом. Про Барклая по всей стране с яростью говорили, что он немец; 6 августа управляющий военным министерством Горчаков заявил в лицо царю, что вся Россия считает, что в такую войну подобает иметь главнокомандующим русского – и вот на фоне таких настроений император назначил бы главнокомандующим в войне с французами не то что просто «не русского», а как раз француза, да еще наполеоновского же маршала, с тем явным подтекстом, что силы Наполеона может побить только полководец школы самого Наполеона*. Много горечи, отчаяния и разочарования в Барклае должен был испытать Александр, чтобы решиться на такой шаг, и смелости – пусть даже смелости отчаяния – он требовал немалой.
Бернадот, однако, отказался от этой идеи и согласился только на свидание с Александром. (Надо сказать, что в ходе июльских переговоров с Александром Бернадот еще раньше вызвался оперировать против Наполеона в Прибалтике с тем условием, что ему для этого будет передана во временное управление Финляндия, недавно завоеванная Россией у Швеции; на это Александр не пошел, справедливо полагая, что Бернадот хочет просто заполучить для Швеции обратно Финляндию).

*Профессор С. А. Корф о таком отношении императора к делу впосоедствии писал: «Александр не особенно доверял военному таланту своих генералов и искал совета и со стороны Бернадота, военная слава которого была общеизвестна; действительно, Бернадот не раз давал советы Александру; в продолжение всей войны против Наполеона царем и наследным принцем обсуждались самые разнообразные стратегические планы; не одно действие предпринимал Александр под непосредственным влиянием Бернадота».

(4) На личное свидание с Бернадотом Александр убыл 9 августа, только-только назначив главнокомандующим Кутузова вместо Барклая. Вскоре он приехал в Або, а через несколько дней, 15 августа, к нему в Або пожаловал Бернадот (который тоже совершенно сознательно заставил царя его дожидаться). 15-18 августа они вели переговоры при личных встречах, и во время этих переговоров Александр снова поднял вопрос о возглавлении Бернадотом русских войск! На этот раз речь уже не шла о главнокомандовании войсками в России: Александр предложил дать Бернадоту 80 тысяч русских войск, чтобы тот, присоединив к ним шведские контингент, высадился непосредственно во Франции и двинулся на Париж, чтобы сокрушить империю Наполеона и самому овладеть правлением во Франции, каковое правление Александр обещал незамедлительно за ним признать; вдобавок к этому Александр предлагал Бернадоту развестись со своей женой, Дезире, по которой он был свойственником Наполеону (Дезире до того успела побывать в помолвке с Наполеоном и, кроме того, приходилась ему золовкой) и жениться вместо того на любимой сестре самого Александра, Екатерине Павловне! О Дезире ходили упорные слухи, что во время своей помолвки с Наполеоном она была в связи с ним; с Екатериной же Павловной не то в полуинцестуальной, не то в просто инцестуальной связи был сам Александр, так что в предложении этом была определенная симметрия.
Если бы Бернадот принял это предложение и преуспел, то он опять-таки автоматически выдвинулся бы на роль главнокомандующего русскими (и вообще антинаполеоновскими) войсками в Европе, то есть, в частности, всеми основными силами русских войск, когда они в Европу после этого вошли бы, и, разом, стал бы главным доверенным лицом царя.

Вот это, пожалуй, и был самый смелый поступок Александра за всю его жизнь. В дни, когда делалось это предложение, главные русские силы, как раз в этот момент возглавленные Кутузовым, насчитывали немногим более 100 тыс. регулярных войск и около 10 тыс. казаков и находились в беспререрывном отступлении на Москву; на флангах – на Волыни и на Двине – было еще несколько десятков тысяч человек, держащихся в маневренной обороне. Как на этом фоне отрегировали бы в России на идею дать чужестранному принцу-регенту, французу из наполеоновских маршалов 80 тыс. русских солдат на заморскую экспедицию, чтобы посадить его на французский престол? – Бог ведает, а только представляется, что Александр тут играл бы с таким огнем, с каким никогда в жизни ему больше встречаться не приходилось. Видно, отступление к Смоленску и от Смоленска к Москве (рапорт Барклая о сдаче Смоленска император получил как раз в Або, 16 августа) и история с назначением Кутузова Главнокомандующим довели императора до последней крайности.

Однако нести последствия этой своей инициативы Александру не пришлось. Бернадот его предложение отклонил и в части вторжения во Францию во главе русских войск (он так и сказал, что не во главе русских войск и не в качестве подручного военачальника царя можно ему осуществить вторжение во Францию и низвержение наполеоновской власти), и в части династического брака с Екатериной Павловной (чему император в душе мог только обрадоваться). Александр предложил тогда уже не 80, а всего 35 000 русских войск с тем, чтобы Бернадот с ними завоевал Норвегию, а потом двинулся бы в Данию и далее, опять-таки, в Европу. То есть на самом деле тот же план, но лишь в редуцированном на начальном этапе виде! Бернадот снова отказался, заявив, что эти 35 000 человек при наличных обстоятельствах гораздо нужнее Александру внутри России, чем вне ее. Тем это дело и кончилось.

См. тж. http://wiradhe.livejournal.com/29960.html?view=805896#t805896

Александр, рескрипт, Кутузов (2)

2008-10-25T17:25:37Z

Александр, рескрипт, Кутузов (2)

Про императора Александра известно, что он был великий формалист - часами просиживал над военными формами, только что не с миллиметровой точностью добивался от солдат, чтобы они единообразно шагали именно на такую-то длину шага, а не на какую-либо другую, раздражался и гневался, если на подаваемой ему бумаге поля были неровные и т.д. В делах с Кутузовым этот подход сослужил ему неплохую психологическую службу, поскольку по ощущению императора унижение, претерпеваемое им в связи с Кутузовым, жгло его не так сильно, пока оно не было оформлено соответствующим рескриптом за его же императорской подписью. Без рескрипта это унижение, видимо, казалось императору еще не совсем, не до конца реальным. В предыдущем посте мы видели, что император, упираясь и сопротивляясь, согласие на назначение Кутузова главнокомандующим изъявил 6 августа, самому Кутузову объявил об этом 7-го, а рескрипт об этом выжал из себя только еще на сутки позже, 8-го - видимо, без рескрипта ему было немного легче, а с рескриптом окончательно нехорошо. Апогея же этот подход к делу достиг в декабрьской истории с награждением Кутузова орденом Георгия 1-й степени - высшей военной наградой империи.

Император очень не хотел давать Кутузову этот орден, а надо было. Генерал Роберт Вильсон, находившийся в тот момент в Вильно вместе с Кутузовым и Александром, засвидетельствовал (именуя себя в третьем лице "английским генералом"), до какой степени императору было невмоготу подчинять себя означенному выше "надо":

«Утром [14/]26-го декабря, в свой день рождения, Александр послал за английским генералом и… сказал: „Генерал я призвал вас к себе в кабинет, дабы сделать вам весьма тягостное признание. Впрочем, полагаюсь на вашу честь и благоразумие. Как бы я ни хотел избежать этого, мне было бы непереносимо оказаться несостоятельным в ваших глазах. Но прежде всего почитаю долгом изъявить вам особливое свое удовольствие всеми вашими действиями в бытность вашу при моих армиях. Равномерно благодарю вас за письма, которые приказал я положить в архивы, чего они по всей справедливости и заслуживают. Преданность ваша моим интересам, изъявленная во время переговоров [Кутузова с Лористоном] в Тарутино, принесла великую пользу, а сообщенные вами сведения позволили мне предотвратить многие неустройства. Вы всегда говорили правду, которая не могла достичь меня ни через какое другое посредство. Мне известно, что маршал не исполнил ничего из того, что должен был сделать. Он избегал, насколько сие оказывалось в его силах, любых действий противу неприятеля. Все его успехи были вынуждены внешнею силою. Он разыгрывает свои прежние турецкие фокусы*, но московское дворянство стоит за него и желает, дабы он вел нацию к славному завершению сей войны. Посему я должен (здесь Император умолк на минуту) наградить этого человека орденом Св. Георгия, хотя тем самым нарушу его статут, ибо это есть высочайшая награда в Империи. Однако я не прошу вас присутствовать при сем — сие было бы для меня слишком большим уничижением. Но, к сожалению, выбора нет — надобно подчиниться вынужденной необходимости. Впрочем, теперь я уже не оставлю мою армию и не допущу несообразностей в распоряжениях маршала. Все-таки он старый человек, и я хотел бы видеть с вашей стороны подобающее ему почтение и не отвергать таковое, буде оно воспоследует от него самого. Я желал бы положить конец любым проявлениям недоброжелательства и встать с сего дня на новый путь — благодарности Провидению и милости ко всем”.

В тот же день Александр вручил Георгия Кутузову.

А вот рескрипта об этом так и не дал. И еще 25 марта 1813 Кутузов писал жене: "Думаю, сегодня пошлют рескрипт Федору Петровичу. Впрочем, и я еще на первого Георгия не имею, ей-Богу, недосуг".

Недосуг было императору - вот уж пятый месяц недосуга пошел. Через три недели Кутузов умер, и вопрос о рескрипте отпал вовсе.

Игры императора с самим собой в данном случае делаются уже прямо смешными - в декабре публично возложить на Кутузова Георгия 1-й степени, а потом месяцами цепляться за то, чтобы хоть не подписывать рескрипт об этом. Но по этим играм становится понятно, до какой невероятной степени император от своего фельдмаршала уязвлялся.

---

*Александр разумеет тут контакты Кутузова с вражеским главнокомандующим, великим визирем Ахмед-пашой в 1811-12 гг., когда Кутузов был главнокомандующим на войне с турками (с Ахмед-пашой, выслужившимся из кавказских пиратов, Кутузов успел войти в приятельские отношения, когда был еще послом в Стамбуле в 1790-х). Посреди войны 1811-1812 Кутузов писал Ахмед-паше дружеские послания, справляясь о его здоровье и подтверждая их взаимную личную дружбу («Благороднейший и прославленный друг! …Я осмеливаюсь считать, что несчастные обстоятельства, разделяющие обе наши империи, ни в коей мере не повлияли на нашу старинную дружбу. Она не находится в противоречии с тем усердием и той верностью, которые мы оба должны испытывать к нашим августейшим монархам»; в знак своей дружбы Кутузов и Ахмед-паша обменивались даже мелкими подарками), а также заключал с ним длительные перемирия. Говоря о «турецких фокусах», Александр, таким образом, обвиняет Кутузова в недостаточной враждебности, если не в скрытых личных симпатиях к Наполеону, и в желании заключить с ним перемирие.

wiradhe @ 2008-10-25T14:42:00

2008-10-25T10:43:27Z

Всю (почти что) жизнь я привык с крайним преклонением относиться к этому человеку, полноценную биографию которого пока не успели написать. Впрочем, этим я ничего нового не скажу: к нему так относились очень многие. А вот канонические его портреты никуда не годны: канонизировала их российская интеллигенция, но под ее мерку внутренне этот человек не подходил никогда, а внешне все-таки подошел, но только в тот момент, когда его изуродовала убившая его болезнь – и вот когда она его уже добивала, тут-то интеллигенция привскочила и соответствующие его изображения канонизировала, потому что только тут он ей по видимости пришелся впору. А настоящие его портреты – вот они
( http://pics.livejournal.com/wyradhe/pic/00001hge/ ): не то ушкуйник в отпуске, не то резидент императорской разведки на Дальнем Востоке при исполнении... Английская колонизация Индии ему нравилась (всем, кроме, конечно, комплекса расового превосходства по отношению к туземцам). Положительные герои у него были те же, что и у Киплинга (только надо иметь в виду, что оба они в своих текстах очень редко имели дело со своими положительными героями). В реальности ему почти все было не впору. Зато его очень легко себе представить начальником военно-медицинской службы в той несостоявшейся колониальной империи (отмывающей российских мужиков от крепостного права и малоземелья и обеспечивающей закон и понижение смертности аборигенам), которую на территории Закавказья, Ирана и Ближнего Востока затевал сооружать Грибоедов. Интересно было бы проверить, как быстро и какая доля посетителей его признает (правда, третья картинка известна довольно широко).

Александр, рескрипт, Кутузов (1)

2008-10-25T10:41:49Z

Александр, рескрипт, Кутузов (1)

В память упорству императора Александра, проявленному им в первую декаду августа 1812 года. Тогда все было почти в точности по присловью про мышей и кактус: «мыши плакали, кололись, но их заставили съесть кактус». Хотя сопротивлялись они как могли и оборонялись супротив назначения Кутузова главнокомандующим столь же упорно и остервенело (и так же безнадежно), как почти в те же самые дни Барклай оборонял Смоленск от Наполеона. История этой Петербургской обороны стоит подробного изложения.

(1) Среди многих лиц, которых царь использовал в качестве своих информаторов в армии, находился генерал граф Шувалов. Летом 1812 Александр перевел его из строя в императорскую свиту. Сам он из армии отъехал, а Шувалова оставил при главной квартире в качестве глаза и уха царя, которого одновременно могли бы уважать и генералы (Шувалов воевал с конца 18 века, был известен за храбреца и дельного командира, а в последний раз отличился летом 1812, в аръергардных боях при отступлении из Литвы. После этого Александр и забрал его в свиту). Идея была в том, чтобы, наряду с доглядывающими, которых в армии не уважали, был там и такой доглядывающий, которому генералы, почитая его как воина, сами стали бы высказывать свои особо критические и решительные чаяния, желая, чтобы он их передал царю. Роль такого проводника (и одновременно предохранительного клапана) Шувалов и сыграл на исходе июля 1812, когда военачальники без обиняков разъяснили ему – именно для того, чтобы он передал это царю, - что царскому любимцу Барклаю подчиняться больше не желают, и что если царь не хочет гибели России, то он должен назначить нового главнокомандующего. Кто именно это должен быть, генералы не предрешали, но на смещении Барклая настаивали со всей определенностью. Это фактически ультимативное требования армии Шувалов передал императору в форме лично-увещевательного письма от своего лица, составленного им 31 июля. Повез это письмо Александру еще один доверенный человек царя, кн. Петр Волконский, на протяжении всей войны работавший чрезвычайным курьером по сообщениям Александра с армией. В письме, в частности, говорилось:
«Если ваше величество не даст обеим армиям одного начальника, то я удостоверяю своей честью и совестью, что все может быть потеряно безнадежно... Армия недовольна до того, что и солдат ропщет, армия не питает никакого доверия к начальнику, который ею командует... Генерал Барклай и князь Багратион очень плохо уживаются, последний справедливо недоволен. Грабеж производится с величайшей наглостью... Нужен другой начальник, один над обеими армиями, и нужно, чтобы ваше величество назначили его, не теряя ни минуты, иначе Россия погибла».

(2) Александр получил это письмо в Петербурге 5 августа. Оно было так красноречиво, что император в тот же день собрал из ряда высших сановников (включая Аракчеева) чрезвычайный комитет по назначению нового главнокомандующего. Кроме Аракчеева, в комитете были еще председатель Государственного совета Салтыков, ген. Вязмитинов, Лопухин, Кочубей и Балашов. Сам царь в комитете не появлялся, ожидая его совета в Каменноостровском дворце, где тогда жил. Комитет обсуждал свое щекотливое дело с семи до половины одиннадцатого вечера и в итоге единогласно остановился на Кутузове: «После сего рассуждая, что назначение общего главнокомандующего армиями должно быть основано: во-первых, на известных опытах в военном искусстве, отличных талантах, на доверии общем, а равно и на самом старшинстве, почему единогласно убеждаются предложить к сему избранию генерал-от-инфантерии князя Кутузова». В то время в Петербурге «вся публика кричала Кутузова послать» (сообщение сенатора Лонгинова к русскому послу в Лондоне), а Ростопчин писал непосредственно императору 5 августа: «Москва желает, чтобы командовал Кутузов». «Между тем все в один голос кричали, что место его не здесь, что начальствовать он должен не мужиками Петербургской губернии, но армией, которую сберегая, Барклай отдает Россию... Имя его [Барклая] сделалось ненавистным, никто из прямо русских не произносил его хладнокровно; иные называли его изменником, другие сумасшедшим или дураком, но все соглашались в том, что он губит нас и предает Россию», - писала много позже в записках В. И Бакунина.

Вынося свою резолюцию, члены Комитета прекрасно знали, что император и Кутузов лично не переносят друг друга (и даже не особенно притворяются на этот счет), самое позднее, с лета 1802 года, когда Александр выкинул Кутузова со всех постов, а Кутузов по ходу дела написал ему издевательское письмо, где под видом самым подобострастным жестоко его язвил, прозрачно сообщив, что императора он не уважает и не намерен скрывать это даже внешне (дословно было сказано, естественно, нечто противоположное: Кутузов заверял императора в «беспредельной приверженности к особе Вашей, Государь, которую, может быть, застенчивость моя [кутузовская] или образ моего обращения перед Вашим Императорским Величеством затмевает»!!). Что вызвало этот разрыв (при воцарении Александр к Кутузову явно благоволил), неизвестно до сих пор и, очевидно, никогда не будет известно. Как бы то ни было, к 1812 году на этот счет никто в верхах не имел никаких иллюзий. Тем не менее решение Комитета было единогласным – как видно, энергия, с которой генералитет потребовал смещения Барклая, того стоила. Нет сомнения, что Комитет доложил императору о своем решении тут же, до полуночи 5 августа, не откладывая до другого дня, и стал ждать ответа.

(3) Ответа, однако, не было. Очевидное унижение, которое Александру предстояло испытать при назначении Кутузова, было таково, что даже ожидая от Комитета именно этой рекомендации и, по выражению Тарле, наперед решившись согласиться, он все таки не нашел в себе сил дать искомое согласие сразу. На следующий день (6 августа) Комитет с утра опять ждал резолюции императора, и опять не дождался. Тогда члены Комитета разыскали управляющего военным министерством кн. Алексея Ивановича Горчакова и послали его к государю в сколь угодно резких тонах настаивать от их имени, чтобы тот согласился на кандидатуру Кутузова. Сами члены Комитета с такими настояниями идти к Государю не рискнули. Горчакова же они выбрали, должно быть, потому, что тот, согласно реляции его начальства, был известен «отличною неустрашимостию», а пуще того - потому что его многократно обвиняли в кражах и хищениях, однако всякий раз оправдывали. Подобного в воде не тонущего и в огне не горящего человека только и было посылать с таким поручением. И в самом деле, Горчаков отказываться не стал, а двинулся на Каменный остров. О дальнейшем рассказывает в своих записках гр. Комаровский, стоявший в тот день (т.е. с 10-12 утра 6 августа до 10-12 утра следующего дня) на дежурстве при императоре.

«Однажды я был дежурным при государе на Каменном острове. Князь Горчаков, бывший ко мне всегда чрезвычайно хорошо расположен, приезжает с докладом к императору и говорит мне:
- Ах, любезный друг, какую я имею ужасную комиссию к государю! Я избран ходатаем от всего Комитета господ министров, чтобы просить его величество переменить главнокомандующего армиею и вместо Барклая назначить Кутузова. Ты знаешь, как государь жалует Барклая, и что сие [Барклай] — собственный выбор его величества.
Я с нетерпением ожидал, когда князь Горчаков выйдет из кабинета императора. Действительно, случай был редкий, чтобы какое-либо место [учреждение], хотя составленное, впрочем, из первейших государственных чинов, — предложило государю нашему, противу воли его, переменить лицо, и какое же? — главнокомандующего армиею, тем более, что император, как известно было, не весьма благоволил тогда к генералу Кутузову. Наконец, я увидел князя Горчакова, выходящего из кабинета государева; видно, что у них был продолжительный и жаркий разговор, ибо князь имел лицо, как пламя. Он мне сказал:
— Слава Богу, я успел. Нельзя не дивиться кротости и милосердию государя; представь себе, что я осмелился, наконец, сказать его величеству, что вся Россия желает назначения генерала Кутузова, что в отечественную войну приличнее быть настоящему русскому главнокомандующим».

После столь горячего разговора «Государь приказал князю Горчакову дать знать генералу Кутузову, чтобы на другой день поутру он приехал к его величеству».

(4) На этом, однако, злоключения императора не кончились. Кутузов, (его конечно, о решении Комитета известили еще накануне, а теперь еще и Горчаков ему передал распоряжение явиться наутро к императору за назначением) решил еще разок-другой отыграться на Александре за все испытанные от того обиды. С утра 7 августа он не поехал к назначенному часу к Александру, а вместо того отправился в церковь на молебен, сделав вид, что известия от Горчакова до него не дошли и заставив Александра себя разыскивать. Царя он тем самым намеренно поставил в самое жалкое положение.

Обо всей этой сцене тот же Комаровский рассказывал Бутурлину, а тот – кн. Петру Вяземскому: «Назначенный [на утро 7 августа] час пробил, а Кутузова нет. Проходит еще минут пять и более. Государь несколько раз спрашивает, приехал ли он? А Кутузова все еще нет. Рассылаются фельдъегеря во все концы города, чтобы отыскать его. Наконец получается сведение, что он в Казанском соборе слушает заказанный им молебен.
Кутузов приезжает. Государь принимает его в кабинете и остается с ним наедине около часа».
В этот-то час (не позднее 10-11 утра 7 августа) Император и сообщил Кутузову о том, что назначает его Главнокомандующим вместо Барклая. Кутузов, не довольствуясь всеми унижениями, которые в связи с этим назначением уже претерпел Александр, нанес ему еще один укол. Приняв назначение, он уже вышел из кабинета царя и затворил за собой дверь, как вдруг вернулся и сказал: «Mon maitre, je n’ai pas un sou d’argent» - «Хозяин/господин, у меня деньжат ни копейки!» Александр тут же выдал ему 10 000 рублей. Выйдя от него вновь, на этот раз уже окончательно, Михаил Илларионович не преминул тут же задушевно рассказать это происшествие все тому же графу Комаровскому: «Дело решено - я назначен главнокомандующим обеих армий, но, затворяя уже дверь кабинета, я вспомнил, что у меня ни полушки нет денег на дорогу; я воротился и сказал: «Mon maitre, je n’ai pas un sou d’argent». Государь пожаловал мне 10 000 рублей».
Обращаться к императору “Хозяин / Господин» (mon maitre) вместо Sire (“государь / повелитель») было в принципе допустимо, но нежелательно – отдавало слишком большой патриархальностью, почти фамильярностью; и учитывая контекст, в котором это было сказано (и сама жалоба на безденежье, при подобных обстоятельствах принесенная лично императору, - нет необходимости поминать, что и деньги на дорогу у Кутузова нашлись бы свои, да и занял бы ему кто угодно, - и специальное возвращение к императору ради этой жалобы; и это наипростецкое «ни копейки», и немедленный пересказ всей этой истории дежурному офицеру при императоре, и вся ситуация с выкрученными императору руками, и отношения между Александром и Кутузовым в целом), нет сомнений, что Кутузов в очередной раз хотел уязвить императора, и что это «господин/хозяин» было еще одним штрихом, превращающим торжественную мизансцену в фарс, где слуга, посланный в отъезд барином, не внушающим ему ни страха, ни почтения, спрашивает у этого барина деньжат на прогоны.
Александр даже не стал сдерживаться. Сразу после ухода Кутузова он выскочил из кабинета и сказал Комаровскому по-французски: «Не я, не я, а публика хотела его назначения – я его назначил! Что касается меня, то я умываю руки!»

(5) Но и это был не конец. Александр должен был подписать рескрипт о назначении Кутузова главнокомандующим, - и делать этого в тот день не стал. Вернее всего, у него просто вновь не нашлось для этого последнего жеста душевных сил. Рескрипт он выжал из себя только на следующий день (8 августа), и эта жалкая отсрочка – которая уже и вовсе никакого значения не имела, разве что Кутузова разбил бы паралич до наступления следующего дня, - лучше всего прочего говорит о том, в каком состоянии души находился император, если уж он цеплялся даже за десяток-другой лишних часов времени, когда уже произнесенное им назначение еще не было им узаконено окончательно, то есть подписано. Правда, именно во второй половине 7-го или 8 августа – то есть именно в эти два десятка часов – к императору из Москвы должно было прийти письмо от тамошнего генерал-губернатора Ростопчина (от 5 августа), который извещал, что вся Москва желает назначения Кутузова, и сам настаивал на таковом. Позднее Александр заявлял в письме сестре, что это письмо явилось для него последней каплей в деле о назначении Кутузова. Это едва ли – император сдался Комитету еще 6-го числа, когда письмо Ростопчина никак добраться до него не поспевало, так что перед сестрой он просто хотел преувеличить упорство своего сопротивления назначению Кутузова – но вот морально это письмо Ростопчина действительно могло сыграть для него роль последней капли, задним числом оправдав для него его капитуляцию 6-го числа. Он подписал рескрипт. «Тяжела должна была быть в Александре внутренняя борьба, - торжественно писал по этому поводу впоследствии кн. Петр Вяземский; - великую жертву принес он Отечеству, когда, подавляя личную волю свою и безграничную царскую власть, покорил он себя общественном мнению».

В рескрипте император все же нашел способ хоть чем-то расплатиться с Кутузовым, прозрачно намекнув там, что назначают Кутузова не за воинские способности, а просто по старшинству (выслуженному куртизанством):

«Нахожу нужным назначение над всеми действующими армиями одного общего главнокомандующего, которого избрание, сверх воинских дарований, основывалось бы и на самом старшинстве. Известные достоинства ваши, любовь к отечеству и неоднократные опыты отличных подвигов приобретают вам истинное право на сию мою доверенность».

Таким образом, все военные достоинства Кутузова внушают к нему доверенность императора по части… не столько воинских дарований, сколько старшинства. Тогда же, 8 августа, Александр отправил обо всем этом письмо сестре Екатерине, и тут тоже писал о старшинстве:
«Я нашел, что настроение здесь хуже, чем в Москве и провинции: сильное озобление против военного министра [Барклая], который, нужно сознаться, сам тому способствует своим нерешительным образом действий и беспорядочностью, с которой ведет свое дело. Ссора с Багратионом до того усилилась и разрослась, что я был вынужден, изложив все обстоятельства небольшому, нарочно собранному мной для этой цели комитету, назначить главнокомандующего всеми армиями; взвесив все основательно, остановились на Кутузове, как на старейшем, и дали таким образом Беннигсену возможность служить под его начальством. Кутузов вообще в большом фаворе среди публики как тут [в Петербурге], так и в Москве».

NB. Вопреки частым утверждениям на этот счет, известие о падении Смоленска до императора в то время еще не дошло и на смену Барклая Кутузовым не повлияло (город пал 6 августа, в Петербург курьеры с извещением об этом могли попасть не ранее 9-го, а официальный рапорт Барклая об оставлении Смоленска только 9-го и был написан и отослан, а в руки царю попал 16-го. В более позднем письме сестре от 18 сентября Александр причиной смещения Барклая называет общий крик публики, и говорит, что в то самое время Барклай делал у Смоленском глупости; оставления Смоленска он здесь не поминает).

11 августа Кутузов торжественно отбыл из Петербурга в действующую армию, вступать в реальное командование, и 17 августа вступил в него в Царёво-Займище.

(6) Но и этим дело не кончилось. В сентябре 1812, когда Наполеон был в Москве, а Беннигсен написал на Кутузова из армии донос, заявляя, что тот ничего не делает, а только все спит да развлекается с какой-то девкой, - император тут же вновь созвал тайный военный совет для обсуждения вопроса о смещении Кутузова и замене его новым Главнокомандующим. Совет идею смещения отклонил, во что особый вклад внес старый генерал Карл Кнорринг, покоритель Финляндии. В присутствии царя он высказался по двум главным пунктам доноса Беннигсена следующим образом: касательно сна Кутузова – сказал, что «пусть спит; каждый час сна сего старца приближает нас к победе»; касательно любовницы – сказал: «Он возит с собой переодетую в казацкое платье любовницу? Румянцев возил по четыре; это не наше дело!»

Александр отступился. Около того же времени, 18 сентября он еще раз писал сестре Екатерине, в ответ на резкое письмо, которое та ему отправила: «В Петербурге я нашел, что все умы настроены в пользу назначения главнокомандующим старика Кутузова. Это был общий крик. То, что я знаю об этом человеке, заставляло меня сперва отвращаться от этого, но когда письмом от 5 августа Ростопчин меня известил, что вся Москва желает, чтобы Кутузов командовал, так как находят, что Барклай и Багратион оба к этому неспособны, а в это же время, как нарочно, Барклай делал одну глупость за другой у Смоленска, я не мог поступить иначе, как сдаться на общее желание, и я назначил Кутузова. Я и теперь думаю, что при обстоятельствах, в которых мы находились, я не мог поступить иначе, как выбрать между тремя генералами, одинаково мало способными к главному командованию, того, за кого высказывался общий голос».
По этому письму сразу видно, что в особенности жгло императора при воспоминаниях о первой декаде августа: он терзался, что слишком рано капитулировал, и ему хотелось хотя бы в картине, изображенной для сестры, капитулировать попозже. В действительности он сдался Комитету дня за два до того, как мог что-то узнать о «глупостях» Барклая под Смоленском и о письме Ростопчина. Но рескрипт о назначении Кутузова он и вправду подписал только после этого – и, видимо, в его сложных играх с собой это давало ему несколько большие основания писать сестре то, что он написал. Во всяком случае, полушизофренические манипуляции с разрывом между реальным событием и рескриптом о нем ему явно понравились – так как он применил их в еще более ярком виде в деле с награждением Кутузова Георгием 1-й степени; но это уже другая история.

Техническое сообщение

2008-10-25T04:19:39Z

Техническое сообщение

До сих пор, как показала практика, в этом ЖЖ занимало немало места обсуждение вопросов вроде следующих:

- допустимо ли (было и есть) расценивать раннебольшевистский режим (1917-1953) иначе как крайне преступный (того ради, что большевики о чем-то там мечтали, насаждали грамотность, выиграли войну и пр.)?
- допустимо ли оправдывать обрушение уровня и продолжительности жизни огромных масс людей в 1992, далее везде, тем что такой ценой достигается такая-то ритуальная чистота / «прогрессивность» / развитие экономики? (Появлялись здесь и отечественные неолибералы/либертарианцы; восемьдесят лет назад люди этого типа прославляли огонь и глад, очищавший страну от ритуальной скверны частной собственности, теперь прославляют мор и глад, очищающий страну от ритуальной скверны собственности государственной; вся радость тут, конечно, в прославлении мора и глада - подходящая ритуальная скверна отыщется всегда);
- допустимо ли не считать военным преступлением такое дело, когда при антисепаратистской операции офицер расстреливает горсть местных гражданских, против которых у него ровным счет ничего нет, просто по намеку высшего начальства на то, что этих людей лучше бы расстрелять (притом, что начальство и само не думает прикидываться, что у него что-то против этих людей есть, и отчаянно не хочет отдавать прямой приказ, стараясь обойтись настойчивыми намеками)?
- допустимо ли считать огульное выдворение и частичный погром кавказцев в Кондопоге славной / оправданной самообороной, как считает оправившийся недавно от аналогичных мер-по-борьбе-с К. Крылов, или же сие есть ничем не оправдываемое преступное безобразие (до известной степени ограниченное разве что тем, что «самооборонцы» физического насилия над личностью чинить в основном не хотели)?
- допустимо ли считать мероприятие борцунов с наркомафией в Искитиме (для тех, кто не знает – означенные швырнули коктейль Молотова ночью в жилое помещение, где спала мелкая наркотолкачка, не поинтересовавшись, кто там есть и может быть; в итоге от ожогов погибла несовершеннолетняя дочка означенной наркотолкачки) опять же оправданной самообороной, али же etc.?
- допустимо ли считать депортационные экзерсисы товарища Сталина оправданными мерами национально-государственной самообороны или сие есть тяжкие государственные преступления?
И т.д. и т.п.

Я никогда не считал такие вопросы праздными. Напротив, культуру, которая на них не может ответить ничем, кроме негодующих воплей или ссылок на мировой прогресс и международное сообщество (то есть не может обосновать единственно допустимый во всех перечисленных случаях самый жесткий выбор варианта «нет, недопустимо!» ничем, кроме оных заклинаний) я считаю весьма неполноценной и уязвимой. В нашем случае эти вопросы могут показаться еще и достаточно актуальными, поскольку, к примеру, мне же известные студенты, при поверхностном взгляде социально вменяемые, могут выбирать в качестве призёра какого-нибудь очередного конкурса «Имя России» все того же Иосиф-Виссарионовича, и т.п. По всем этим причинам как у нас на сайте, так и у меня в ЖЖ эти вопросы допускаются к свободному и мало чем ограниченному обсуждению.

Однако тут необходимо учитывать два момента.

1) Как показала практика, ведение дискуссий на вышеозначенные темы класса «Почему именно не следует подбрасывать на копья своих и вражеских детей ради повышения боевого духа вооруженных сил, сокращения числа нарушений общественного порядка, нарастания духовного возрождения и общих перспектив раестроительства» - ведение означенных разговоров, при всей важности их тем, плохо совмещается с ведением дискуссий на темы любых других классов. Оно еще было бы по-другому, если бы материалы данного ЖЖ концентрировались на музыке или сравнительных ТТД оконных шпингалетов etc.; но поскольку они, в силу профессии и интересов хозяина ЖЖ, концентрируются на иных вещах, темы обсуждаемого класса всплывают немедленно. А всплыв – обнаруживают закономерную тенденцию оттеснять все прочие темы.

2) Соответствующие вопросы, вопреки видимости, актуальными являются в очень малой степени. Реальные возможности политических сил, руководящихся, допустим, «грязными» вариантами национал-патриотической, левой и либеральной идеологий (а чистых вариантов означенных идеологий, редких самих по себе, здесь никто не видел и не увидит), в стране равны нулю и останутся равны нулю. Происходит это отнюдь не по причине высоких качеств населения страны или его здоровых социоэтических вкусов или кодексов, а по совершенно иным причинам, но оттого адептам означенных идеологий ничуть не легче. Является ли кто-то покойником оттого, что его пристрелил по делу полицейский, или оттого, что он поскользнулся на банановой кожуре и сломал себе шею – родственникам его это, возможно, и небезразлично, но вот тот факт, что он мертвец, от этого не меняется.

По всем этим причинам отныне функционирование этого ЖЖ будет идти, так сказать, на двух параллельных площадках:
А. Вот этой самой и
Б. wyradhe.livejournal.com

С этой площадкой ничего не меняется. Что касается площадки wyradhe.livejournal.com, то она создана для пользователей, с которыми, как я полагаю, необходимости дискуссий на темы вышеприведенного образца (и аналогичные) у нас не возникнет в силу того, что мы жёстко придерживаемся на этот счет сходных мнений. Все пользователи, которые и сами полагают о себе примерно то же самое, are welcomed to использовать преимущественно площадку wyradhe во избежание дублирования: подавляющее большинство записей будет параллельно размещаться и там, и тут.

Разборчивость, однако.

2008-08-18T18:15:53Z

Разборчивость, однако.

На нашем доме висит объявление с просьбой передать для детей и взрослых Южной Осетии одежду таких-то размеров и утварь. Указаны места приема. В конце просьбы сказано: "Просьба приносить только новые вещи".

Сдается мне, что призыв о помощи с такой специальной оговоркой успех будет иметь нулевой.

Уникальная вещь: хроника с Май-Маевским доступна в сети как видеофайл!

2008-08-17T11:46:01Z

Уникальная вещь: хроника с Май-Маевским доступна в сети как видеофайл!

http://voldrozd.narod.ru/viodeo/hronic.wmv

(скачивается 1. со страницы http://voldrozd.narod.ru, по гиперссылкам Видео > Хроника

2. непосредственно с гиперссылки, приведенной выше в настоящем посте).

Спасибо "Вологодскому Дроздовскому объединению", подготовившему сайт по истории Дроздовских частей (http://voldrozd.narod.ru)

Cтаринный логико-лингвистический парадокс

2008-08-17T11:25:13Z

Вспомнился старинный логико-лингвистический парадокс, принципиально неразрешимый. Парадокс такой.

1. Введем понятия "рекурсивных" слов (термин, впрочем, неважен - вместо "рекурсивный" можно было бы сказать "глокий" или "квадратичный" и др.): так мы будем называть те слова, которые сами обладают тем признаком или характеристикой, которую называют. Например, слово "существительное" - рекурсивно, ибо оно называет характеристику "быть существительным", а само при этом тоже является существительным. Слова же "прилагательное" и "глагол" - нерекурсивны, ибо называют они характеристики "быть прилагательным" и "быть глаголом", а сами являются существительными, а отнюдь не прилагательным или глаголом. Слово "двуслог" - рекурсивно, ибо оно называет двусложность и само является двусложным. Слово "удлиненный" - рекурсивно, потому что оно само удлиненное, а слово "краткий" - рекурсивно, потому что оно (точнее его корень) само имеет краткую форму (крат- вместо корот-). Слово "русский" рекурсивно, потому что само это слово - русское, а слово "арабский" нерекурсивно, потому что оно тоже русское (а не арабское). И т.д.

2. Теперь сам парадокс. Зададимся вопросом, рекурсивно ли (в указанном смысле) само слово "нерекурсивный"?

2.1. Допустим, что оно нерекурсивно. Но тогда оно называет тот признак (нерекурсивность), которым само же (будучи нерекурсивным) и обладает, - то есть является рекурсивным!

2.2. Допустим, что оно рекурсивно; но тогда оно называет признак (нерекурсивность), которым само (будучи рекурсивным) не обладает, и, стало быть, является нерекурсивным!
>> едем обратно в п. 2.1 и так до бесконечности, причем всякий раз из посылки вытекает опровергающий ее вывод (если допустить, что оно нерекурсивно, то получится, что оно рекурсивно, а если допустить, что оно рекурсивно, то получится, что оно нерекурсивно).

Разрешения этот парадокс не имеет. Как не имеет разрешения и его древний кратчайший прототип: "Некто сказал: я лгу. Сказал ли он правду?"
Если это правда, то выходит, что сейчас он не лжет. Но он-то сказал, что лжет, то есть, значит, сказал Неправду.
Если же он сказал неправду, то он лгал, но, значит, он сказал о своем высказывании правду, потому что он и сказал, что лжет.
Итак, если он сказал правду, то получсится, что он соглгал, а если он солгал, то получится, что он сказал правду, и это противоречие неразрешимо.
Этот древний вариант намного хуже варианта с рекурсивными словами тем, что он (древний вариант) существует за счет отождествления того высказывания, истинность которого обсуждается, с высказыванием об истинности этого высказывания. Высказывание "я лгу" не содержит никакого предмета, кроме самого себя. То есть на самом деле это высказывание - декоративный гомункулус, имитация высказывания, нарушающая правила мышления: в реальной речи лгать или не лгать можно только о чем-то объективном. И именно потому, что здесь нет объективного предмета высказывания, неразрешим и вопрос о его истиннности.

В случае же с рекурсивными словами парадокс чистый и ничего не нарушающий.

Жуткая сущность мини-юбки (и, до кучи, балета).

2008-08-17T02:07:14Z

"До конца 60-х русская женщина одевалась просто. Когда же в высшие круги КПСС проникли сионисты, стала возможна идеологическая диверсия - миниюбка. Люди, отлученые от Православия на десятки лет, даже и не поняли этого. До этого женщина-мать, хранительница семейного очага, мужчина-безсеребренник, отдающий себя делу Родины; после - женщина - скотоподобное существо, мужчина - эгоист, все помыслы которого в зарплате. После такой смены жизненных ориентиров стала возможна следующая диверсия под названием "перестройка". "Почему американцы богатеют, а мы всю жизнь должны вкалывать на государство?" Финал "перестройки" - смерть СССР. Причина же - сладостный грех, хотя бы и в виде красивых обнаженных женских ног, низводящий в ад, где мы в данный момент и обитаем. Эта закономерность прослеживается не только в жизни государств, но и в простой человеческой жизни.

Царская Россия пала после того, как Православие превратилось из жизнеутверждающей религии в казенную идеологию. Стало возможным совместное сосуществование церкви, театра - лицедействующей синагоги, балета - кузницы разврата населения. Спросите простой народ, что он ненавидит? И народ ответит: "театр, балет и оперетту". Русские же высшие круги захотели быть "цивилизованными" и приобщиться к западной культуре, а грех, как мы знаем, сладостен, поэтому и опасен. Но Бог поругаем не бывает. За это в 1917 году они положили свои головы на плаху".

А. Сысоев, http://www.all-sysoev.chat.ru/txt/lozh.htm

Русские в роли чеченских «все-они-бандит»'ов: иногородние на Кубани в 1918 году.

2008-08-11T00:16:45Z

Русские в роли чеченских «все-они-бандит»'ов : иногородние на Кубани в 1918 году.

Некоторые из комментировавших этот ЖЖ высказывали ту позицию, что массовая (согласно уже их мнению) поддержка чеченцами беззаконий и насилий, творившихся в сепаратистской Чечне (по отношению, в частности, к тамошним русским) и общий настолько-то высокий (по мнению комментировавших) уровень их криминализованности дает право подвергать чеченцев огульным репрессиям по признаку принадлежности к чеченской этнической среде (вплоть до истребления, произвольного уничтожения гражданских, иных действий против гражданского населения или депортаций) - в общем, «все они бандиты», а дети пусть делят участь семей.

Независимо от степени общей преступности и изуверства этой позиции, носителям ее, вероятно, будет небесполезно узнать, - если, конечно, им это уже и так не известно, - что в роли, на которую они назначили чеченцев, с не меньшими основаниями выступала однажды группа русских – т.н. иногородние Дона и Кубани в эпоху Гражданской войны. Иногородними называлось прежде всего население, приселившееся на территории Казачьих войск из иных губерний и не входившее в число казаков. «Такими иногородцами, - писала в обзоре Деникинская комиссия по расследованию преступлений большевиков, - считаются по преимуществу промышленники, торговцы, ремесленники, фабричные и заводские рабочие, затем собственники усадеб в станицах, ведущие хозяйство на наемных у казаков землях или нанимающиеся рабочими в казачьи земледельческие хозяйства и, наконец, крестьяне, приобретшие землю целыми товариществами. Число иногородних в станицах с населением свыше 3000 жителей обычно значительно превосходит число казаков; в станицах, менее населенных, соотношение между числом казаков и иногородних обратное». В общем на Кубани на 1,4 млн. казаков приходилось 1,6 млн. иногородних.

Практически все иногородние были русскими из внутренних губерний Империи, по социальному положению – в основном крестьяне. Большая часть их, естественно, не имела собственной земли на территории войск, а арендовала землю у казаков / войск (на Кубани собственную землю имели лишь 18 процентов иногородних). Кроме того, иногородние не участвовали в казачьем войсковом самоуправлении. «Неполноправие иногородних, - пишет тот же обзор, - вызывало в их среде некоторое неудовольствие, но явно враждебное настроение иногородников к казачеству стало постепенно выявляться только после февральского переворота 1917 года. Этим появившимся антагонизмом между иногородними и казаками воспользовались искусно большевики…»

В самом деле, большевики уже осенью 1917 г. сделали в своей антиказачьей политике ставку на иногородних, которым посулили (и реально несли) поравнение в земельной собственности с казаками (за счет казаков) – то есть, иными словами, передачу казачьей земли, арендуемой иногородними, в их полную собственность, а также наделение желающих иногородних, вовсе не имевших земли в пользовании, участками – прежде всего за счет казаков же.

Это вызвало массовую поддержку большевиков в среде иногородних и превратило их в главную опору режима большевиков на Кубани и главный источник сил большевиков во всех их преступлениях на Кубани.
Уже в захвате власти на местах большевики полагались именно на эту поддержку. Так, в Лабинском отделе большевики «первоначально направляли своих агитаторов в наиболее крупные станицы; агитаторы проникали в неказачьи войсковые части и разрушали в них дисциплину, затем направляли свою деятельность на возбуждение иногородних против казаков и, наконец, образовывали в станицах [из них] бесчинствующие шайки». В каждом поселке и станице Кубани собирались отряды красной гвардии, которая и становилпась единственной силой в округе; состояла она преимущественно из иногородних, и лишь в меньшей части – примкнувшие к ним элементы из казаков. Именно эти отряды и установили фактическую советскую власть в крае в первые месяцы 1918 года.
О соотношении иногородних и казаков в деле установления и поддержки большевистской власти ярко говорит следующий факт: в 1918 среди большевиков на Кубани 3,2 процента составляли казаки и 96,8 процентов – иногородние.
Этот сравнительный характер, впрочем, обозначился уже в декабре 1917 года. В начале ноября 1917 выборные представители Кубанского казачества образовали Кубанское краевое правительство Быча. Советской власти это правительство не признало. Тогда вскоре был (по инициативе большевиков) созван кубанский областной съезд иногородних, и 14 декабря на нем были приняты решение о непризнании Кубанского краевого правительства и о требовании передать власть на Кубани большевистским Советам. В том же декабре на Кубани был созван съезд представителей всего населения - половина представителей от иногородних оказалась большевиками и покинула съезд.
После установления Советской власти на Кубани «засилье» иногородних сделалось еще более явственным. Именно иногородние составляли подавляющую часть красногвардейских и красноармейских отрядов, подвергших летом 1918 года массовым избиениям районы восстаний против большевиков. В трибуналах, реввоенкомах и военно-революционных судах практически не ьыло казаков – членами их были «сплошь темные элементы из иногородних и красноармейцев». В милицию вошли иногорлние и отребье казаков: «Враждебное отношение местного населения Кубани - казачества - к советской власти обусловило необходимость комплектования кадров милиции в основном из так называемых «иногородних» и беднейших слоев казачеств», - пишет современный историк формирования органов милиции на Кубани.
Власть местных большевиков, состоявшая в первую очередь из иногородних, проводила массовое «перераспределение» движимой и недвижимой собственности казаков, включая скот и пр., причем не только в пользу самих представителей власти, но и в пользу масс иногородних: «Ограблению подвергалось казачье население, награбленное имущество разбиралось не только лицами, входящими в состав советской власти, но и отдавалось наиболее безнравственной части иногороднего населения».
В ряде мест большевики – то есть в первую голову иногородние же - вооруженной силой заставляли сенть урожай 1918 казаков-хозяев, но собранный урожай поделили поровну между всем населением, включая всех иногородних. Под угрозой расстрела трудились, собирая весь урожай за всех засеявших (включая иногородних), казаки данной станицы, а потом половина собранного изымалась у них и раздавалась по едокам всем иногородним данной станицы (включая не имевших земли). "Казаков, своими руками вспахавших и засеявших свои земли, заставляли под пулеметами собрать весь урожай, обмолотить хлеб и тогда зерно и солому разделить между всеми жителями станицы [иногородними]». Можно допустить, что какие-то совестливые иногородние отказывались от такой благостыни, но ясно, что таковых находились единицы, если находились вообще (казакам они, во всяком случае, этим не помогли бы).
Схожее положение с иногородними было и на юго-востоке Донского войска: «На Маныче и Сале (Сальский округ [Донского войска] с центром Великокняжеской]… многолюдные и богатые крестьянские слободы (особенно Мартыновка и Орловка) дали преобладающий контингент красных отрядов… Там иногороднее население было почти сплошь настроено большевистски».

Все это, разумеется, сказалось на отношениях казаков к иногородним, когда летом и осенью 1918 года Кубань была полностью освобождена от большевиков. Немало было сделано в точности по тем принципам, которые в данном ЖЖ провозглашали вышеупомянутые комментировавшие. Деникин писал впоследствии: «Казачий шовинизм в отношении иногородних – «русских» - проявлялся в формах, совершенно недопустимых. Казаки мстили за свое разорение, свою кровь. Иногородние считались поголовно большевиками и являлись бесправными на кубанской земле. На них налагались тяжкие материальные кары за действительный или мнимый большевизм, включительно до отобрания домов и угодий безвестно отсутствующих глав семей (официальный текст закона говорил о «лицах, бежавших с большевиками из сочувствия к ним)» . Детей их изгоняли из школ... А сколько людей перевешано и расстреляно было станичными судами, об этом неведомо было кубанскому правительству, не занимавшемуся подобной статистикой. В самом кубанском «парламенте», собравшемся в октябре, серьезно обсуждали вопрос о поголовном выселении иногородних из Кубанской области, причем более экспансивные ораторы сбивались: вместо «выселения» упоминали иногда об «истреблении»..». Товарищ председателя Кубанской рады заявил, что «борьба с иногородними» входила в число задач Рады.

Когда такие более экспансивные ораторы - или казаки менее речистые, но стоявшие на тех же позициях,- дорывались до дела, то об истреблении уже не «упоминалось»: оно осуществлялось. Шкуро вспоминает о массовой резне иногородних в Бургустанской и окрестных станицах:
«27 декабря я перешел со штабом в Бургустанскую. Печальную картину представляла эта станица, так же, впрочем, как Бекешевская и Суворовская. По меньшей мере половина домов была сожжена большевиками. Массу хлеба красные увезли, большое количество сожгли и потоптали. Многие из казаков были расстреляны. Поддерживавшая большевиков часть иногородних бежала вместе с ними; оставшиеся были беспощадно вырезаны мстившими сторицей казаками».
Здесь особенно характерно, что вырезали как раз тех, кто с большевиками НЕ бежал. Сам Шкуро к таким расправам отношения не имел, они носили сугубо стихийно-эксцессуальный характер огульной «народной мести», но жертвам их было от этого не легче.

Аналогичные вещи творились на Дону: позднее Васильченко, член Донского Советского правительства, докладывал Свердлову, комментируя расказачивание: «Так распространилось у казаков убеждение, - указывал Васильченко, - в необходимости поголовного истребления иногородних (Дон для донцов), так в свою очередь крестьяне и советские войска стали думать о необходимости поголовного истребления казаков. Приемы расправы, практиковавшиеся казаками над крестьянством, делали это убеждение непреодолимым». Многие низовые донские станицы выносили приговоры о поголовном выселении иногородних.

На Кубани не было недостатка и в подведении под поведение иногородних глубокой этнопсихологической базы: ораторы в Раде и газеты разъясняли, что Кубань потерпела от «москалей», т.е. русских, в каковом понятии объединялись и пришлые большевики, и местные иногородние. 31 августа 1918 года Кубанское краевое правительство спустило во все газеты края циркулярное «предложение» напечатать выдержанный всецело в этом духе приговор станицы Старонижнестеблиевской: «Мы козаки… дали волю и власть проклятому москалю… Проклятый москаль волю и власть козачью штыком соби в руки захватив…» Правда, предложений огульных оргвыводов в отношении русских/москалей этот приговор не содержал.

В общем итоге Кубанская власть, однако, никаких огульных репрессивных мер против иногородних не приняла; сверх тех стихийных или местных расправ, которые чинились казаками на уровне ставниц или отдельных чинов и отрядов, ничего сделано в этом духе не было.
Если вышеупомянутые комментировавшие не пожелали бы проявить двойной счет в самой крайней форме, они должны были бы считать, что кубанская власть проявила тут излишнюю и вредную мягкотелость, а те казаки, что вырезали иногородних в Бургустанской и ее окрестностях, были совершенно правы. Что уж надо заключать по их логике из поведения иногородних на Кубани о нечеловеческой сути москалей / русских (вообще или по крайней мере на Кубани) – то мне неведомо.

Current

2008-08-11T00:12:41Z

Current
Итак, имеем:
1. некая этническая автономия подняла мятеж против государства, в которое она входит (далее – метрополия), и отложилась от него;

2. при этом в автономии ссылались на притеснения, чинившиеся ей властями метрополии;
3. после мятежа на территории автономии плохо пришлось многим представителям основных этносов метрополии, проживавшим там;
4. через некоторое – продолжительное - время метрополия атаковала отложившуюся мятежную автономию, желая вновь поставить ее под свою власть, с лозунгом «восстновления конституционного строя» на ее территории;
5. при этом перед размером потерь, причиняемых гражданскому населению мятежной автономии, атакующие останавливаться не собирались, и в голову сее их не брали, хотя ограниченные коридоры для выхода населения по ходу дела периодически предоставляли .

За последние 15 лет я неоднократно наблюдал в СМИ отражение этой ситуации; в частности, дважды (в 1994-1996 и 1999-2000/2001) роли вышеозначенных метрополии и автономии исполняли Россия и Ичкерия, а сейчас – Грузия и Юго-Осетия. Во всех трех случаях я лично считал, что войну с мятежниками соответствующей стороне начинать соответствующей не следовало, так как, хотя территориальная целостность государства и является, _вообще говоря_, более чем достаточной ценностью для того, чтобы ради нее атаковать мятежные сепаратистские анклавы, это соображение не во всех обстоятельствах должно получать приоритет. По сей причине, если сейчас Саакашвили дадут / дают по зубам, то, по мне, независимо от чьей-то привязанности или лояльности к той или иной государственности, это хорошо (правда, на самом деле он во всей этой истории – политически очень много выиграл, как, впрочем, и наши начальники. Это тот случай, когда власти обеих стран могут быть довольны – по крайней мере пока).

Однако, независимо от того, какого мнения на этот счет придерживаться, сами три перечисленные ситуации одинаковы. В свете этого позиция нынешней российской пропаганды (в СМИ etc.), которая российские атаки против мятежников в 1994 и 1999 рассматривает как дело сугубо правое, а грузинскую нынешнюю такую же атаку – как преступную агрессию, геноцид и нечто морально недопустимое вообще – явление неудивительное для данной акватории, но вызывающее прискорбие как показатель состояния умов.

Понятно, что если одно и то же допустимое военно-политическое действие (к примеру, удачную аннексию) совершает в одном случае твоя страна за чужой счет, а в другом – чужая страна за счет твоей страны или ее интересов / союзников / вассалов, то _относиться_ к этим событиям одинаково не приходится, и первое можно приветствовать, а ко второму относиться крайне отрицательно, и т.д.; но это не имеет отношения к обсуждаемому явлению, так как не заставляет реципиентов витийствовать в духе «у нас – героические разведчики, у них – грязные шпионы».

Понятно, что официальная дипломатия любой страны не обязана принципиально избегать двойного счета, а может использовать его всюду, где это позволяет добиться для своей страны внешеполитических выгод. Но и это в данном случае ни при чем, так как речь идет не об официальных заявлениях дипломатов, а о пропаганде и выступлениях СМИ.

Понятно также, что пропаганда военного времени может изобретать зверства врага, которые призваны выставлять его облико морале в худшем свете, чей собственный, и показывать врага «плохими парнями»; средство это, на мой вгзгляд, вредное, и его следует избегать, - в самом деле, прибегают к этому средству как к стратегии довольно редко и только самые низкоквалифицированные и слабодушные системы; но и это в данном случае ни при чем, поскольку то, за что наша пропаганда с негодованием обличает грузинскую сторону – это не какое-то выдуманное или невыдуманное зверство, которого не допускала бы (на деле или хотя бы в рамках нашей пропаганды) наша сторона, а ровно то самое дело, которое наша сторона делала вполне открыто как дело трижды правое.

Между тем если внутренняя пропаганда и СМИ работают в духе «у нас – героические разведчики, у них – грязные шпионы» (при том, что никаких таких поступков, которых не совершали бы наши разведчики, их шпионам особо не приписывается), то это явление чрезвычайно жалкое и прискорбное, поскольку:

1) это означает, что либо пропаганда _держит_ массы граждан за таких злонравных идиотов, которые в состоянии на такой двойной счет купиться, им проникнуться или с ним солидаризироваться, либо – что хуже – что массы граждан _и впрямь_ состоят из таких злонравных идиотов;

2) в любом случае такая пропаганда _способствует_ в меру своих сил – уж каковы бы они ни были - превращению граждан в означенных злонравных идиотов.

Kataevsverfall-1958

2008-08-11T00:10:35Z

Kataevsverfall-1958

Что должен думать бывший белый, -
но только выряженный наново
с уничтожением отчизны,
вождей, полков и всех, всех, всех, -
когда поэта вдохновенного,
воспевшего В.И.Ульянова,
за недостаток знанья жизни
разделывают под орех?

По станциям и полустанкам,
где он когда-то дрался с красными,
повстанцами да атаманами,
лежит прогорклая зима.
Их немцы прободали танками,
а после наши жгли фугасными,
а после им зашили раны,
но общий верх взяла чума.

А тот нимало не расстраивался,
ленинианой зарабатывал
и целомудренно отслаивался
от чуждых классово хлыщей.
А вот теперь и он проштрафился
и может не лепить горбатого –
сам Первый по нему отлаялся,
назначив сущности вещей.

А впрочем, бедствия физические
ему отнюдь не угрожают,
и кто его сегодня выбранит,
не вырвет у него куска,
и выть-то не с чего практически –
как говорится, не рожает;
как он потонет, так и вытонет
за три сажени от мыска.

Белобандит, крути колесико,
раз приказала власть Советов!
Ты тьму отмашек саботировал,
а эту вытанцуй сполна.
Забей на шпоры и вопросники:
кто надо, словит с эстафетой,
за что да как ты там вотировал,
а кто не на, тому не на.

Белобандит из белой банды,
своди невыданные счеты!
Прямого просвещенья ради
пусть скачет белка на суку.
Лупи под вражеской командой
во вражеском заградотряде
из вражеского пулемета
по вражескому штрафнику.

Комментарий к "Гамале" Юрия Михайлика

2008-08-04T14:39:46Z

Комментарий к "Гамале" Юрия Михайлика

Приведу сначала сам текст:

В Гамале все погибли, кроме двух сестёр Филиппа.
Во время тройной зачистки их не смогли найти.
Гамала относилась к городам крепостного типа,
куда очень трудно ворваться и откуда нельзя уйти.
С трёх сторон высокие стены, а с четвёртой - гребень обрыва,
висящий над чёрной прорвой, куда страшно даже смотреть.
Около пяти тысяч жителей, когда ещё были живы,
бросились в эту пропасть, предпочитая лёгкую смерть.
С ними были деньги и вещи - довольно странный обычай!
Спуститься туда сложно, подниматься ещё трудней.
Но кое-кто из солдатиков всё же вернулся с добычей.
(И некоторые предметы сохранились до наших дней.)
Хронист, описавший все это, был горек, сух и спокоен.
Он пришёл туда с победителями, в одних цепях, налегке.
До того, как попасть в плен, он был храбрый и стойкий воин,
и командовал обороной в небольшом городке.
Потом их загнали в пещеры и обложили туго,
и когда между смертью и рабством им пришлось выбирать,
они после долгих споров поклялись, что убьют друг друга.
Он остался последним. И он не стал умирать.
Он писал прекрасные книги. Он улыбался славе.
Его любили красавицы. У него удалась судьба.
Он и сегодня известен нам как Иосиф Флавий.
Флавий - это имя хозяина. А Иосиф - имя раба.
Мы обязаны памятью предателям и мародёрам.
Мы обязаны сладостью горьким всходам земли.
Мы обязаны жизнью двум девочкам, тем, которым
удалось спрятаться так, что их не нашли.

Мне кажется, что тут следует оговорить несколько неочевидных моментов.

1. Исторический Иосиф Флавий имеет самое отдаленное отношение к персонажу текста Юрия Михайлика. Исторический Иосиф Флавий был прожженной сволочью и лжецом стиля "пробы негде ставить", золотым мальчиком от зелотской революции, и его финт с отказом от самоубийства вполне достоин всего остального, что он совершал в своей многотрудной жизни. Последнее, что можно сказать о его действительных книгах - что они горьки, сухи и спокойны. Они многословны, грубо-демагогичны, лживы и риторичны, как им, впрочем, и положено по жанру. В стихотворении же Иосиф Флавий как будто подменен фейхтвангеровским Юстом из Тибериады, если бы Юст решил перед лицом нашествия римлян, раз уж до этого дошло, принять участие в вооруженном сопротивлении им.

2. В тексте мысль троится, там сплавлены три совершенно разные идеи (третья, возможно, не входила в намерение автора, но задана строкой о предателях и мародерах).

Идея 1) Бывают ситуации, в которых стойкий и храбрый человек оправданно предает самые священные, казалось бы, обязательства - причем при этом выживает, - потому что этого предательства и выживания от него требуют еще более важные вещи, чем эти обязательства.

Пример из истории той же Японии - безоговорочная капитуляция императора и подчинение армии - непобежденной еще армии! - этой капитуляции. Пример из литературы - беспощадное обращение полковником Аурелиано Буэндиа оружия против своих же братьев по борьбе после того, как они отказались от от мира, который он, считая его необходимым для страны, заключил с их общими врагами. Еще пример из истории: генерал-фельдмаршал Клюге в августе 44-го собирался сдать Западный фронт англо-американцам и открыть им путь в Германию. Примеры такого рода можно умножать до бесконечности.
Автор условно причислил к этому ряду Иосифа Флавия. Правда, держится это причисление на живую нитку: на самом деле никакого такого великого дела, ради которого Иосиф Флавий мог бы воздержаться от самоубийства, перед ним не было, и сам Иосиф Флавий оправдывает это воздержание совершенно иными мотивами (в других устах они были бы достойны уважения, но к тому, что подразумевается в комментируемом тексте, в любом случае отношения не имеют).

идея (2) Выжить есть не менее важный, а более важный долг народа, чем геройски умереть, чтобы не сдаться. Народ не исчерпывается теми, кто составляет его сейчас; их общее дело - "продлить жизнь кланам", и если надо для этого склониться под ярмо, то надо для этого склониться под ярмо. И будущие поколения обязаны этим, покорившимся, не меньше, чем тем, кто пал, чтобы не покоряться. Именно так рассуждала Япония в 45-м, когда капитулировала. И именно так рассуждала Русь, когда в 1243 приняла Бату в тотальные верховные правители.

Идея (3) Мы часто обязаны жизнью и иными благами настоящим, безобманным сволочам. Предателям, мародерам и убийцам, которые все это делали НЕоправданно - не так, как в пункте 1 выше. Почти все ныне живущие к востоку от Буга и к западу от Урала очень многим обязаны тов. Сталину и его сволочи - потому что те выиграли войну. И никуда от этого не деться. Это ничего не меняет в отношении к тов. Сталину и его сволочи, но это так. Желающих скорее покончить с собой, чем оказаться обязанным спасением тому, что они считают злом, на свете очень мало - Цвейг разве что. И когда студент идет учиться в ГЗ Университета - он узуфруктуарий преступления: строили то ГЗ зэки на своих каторжных работах. Такими узуфруктуариями преступлений мы вообще являемся поголовно и непрерывно по факту существования.

3. Три перечисленные выше идеи - РАЗНЫЕ, а выражены они в тексте все вперебой.

Весь кусок "Хронист, описавший все это, был горек, сух и спокоен.... Он остался последним. И он не стал умирать. Флавий - это имя хозяина. А Иосиф - имя раба." - передает идею (1).

Строки "Мы обязаны памятью предателям и мародерам. Мы обязаны сладостью горьким всходам земли." - передают, независимо от воли автора, идею (3), хотя, возможно, сам автор имел в виду тут все ту же идею (1) и "предатели" здесь - не действительные предатели, а те, кто совершает оправданно вещи, которые внешне можно было бы понять как низкое предательство.

Строки "Мы обязаны жизнью двум девочкам, тем, которым удалось спрятаться так, что их не нашли" передают идею (2).

Совмещение всего этого в одном тексте вперебой - опасно для текста.Спрятавшиеся девочки - не предатели и не мародеры, и поминать их с предателями и мародерами подряд в одной строфе как объекты единого смыслового отношения - дело рискованное для смысла. Единство смысла восстановится, впрочем, если считать, что идеи (3) автор в виду не имелвовсе: настоящие предатели и мародеры не могут встать в один ряд со спрятавшимися девочками, а вот псевдопредатели вроде Калиты или Клюге - могут. Тогда "предатели и мародеры" в последней строфе надо понимать не как авторскую оценку соотв. персонажей, но как передачу некоторого неверного "общего мнения" о них, под которое они на самом деле подходят только внешне.

Культурный шок.

2008-08-04T14:07:48Z

В связи с занятиями Валентином Катаевым обратился к материалам о Пастернаке - интересном мне именно как агиографу Катаева. В первую голову тут важен вопрос об отношении Пастернака к раннебольшевизму 1917-1950-х, - и вот тут я испытал культурный шок, сначала негативный, а потом позитивный, читая, как в последней огромной - и восторженной - биографии Пастернака сочинения Дмитрия Быкова (ЖЗЛ, 2007) описывается революция и Гражданская война. Цитировать это надо подряд, потому что по сочетанию бездумности, безграмотности, невежества, вздора и субстратного детского большевизанства это изложение событий не имеет себе равных в мире - а в мире по этому поводу много чего написано! Об этом пассаже все с гениальной точностью написал, сам того не зная, Набоков: "Это была критика-буфф. Тамошний Валентин Линев, из номера в номер безформенно, забубенно и не вполне грамотно изливавший свои литературные впечатления, был славен тем, что не только не мог разобраться в отчетной книге, но повидимому, никогда не дочитывал ее до конца. Бойко творя из-под автора, увлекаясь собственным пересказом, выхватывая отдельные фразы в подтверждение неправильных заключений, плохо понимая начальные страницы, а в следующих энергично пускаясь по ложному следу, он добирался до предпоследней главы в блаженном состоянии пассажира еще не знающего (а в его случае так и не узнающего), что сел не в тот поезд. Неизменно бывало, что, долистав вслепую длинный роман или коротенькую повесть (размер не играл роли), он навязывал книге собственное окончание, - обыкновенно как раз противоположное замыслу автора. Другими словами, если бы, скажем, Гоголь приходился ему современником, и Линев о нем писал, то он прочно остался бы при невинном убеждении, что Хлестаков - ревизор в самом деле".

Вот именно так пишет Быков о русской Катастрофе 1917-1920 гг. - уж считать ли ее эукатастрофой, как Пастернак, или просто катастрофой, как человек. Редакторы этой книги, приставленные к ней от "Молодой Гвардии" - а их там двое - расписались в полнейшем, неслыханном невежестве уже одним тем, что пропустили эти пассажи Быкова в печать. Цитирую:

"Значительная часть мыслителей справедливо полагала, что никакой заслуги (и соответственно вины) большевиков в русской революции не было: произошла она сама собой, а власть, валявшуюся в грязи, подняли самые бесцеремонные. Народ понял только, что в очередной раз сам себя обманул, и от разочарования кинулся в самоубийственную бойню, которую впоследствии назвали Гражданской войной. Легенда о том, что во время Гражданской войны воевали красные с белыми (то есть сторонники свободы со сторонниками рабства — как бы ни распределять роли в этой дихотомии), опять-таки основана на мифах и лжесвидетельствах советской или антисоветской пропаганды. Гражданская война стала бессмысленным выплеском жестокости и разочарования, и подлинными ее героями — наиболее типичными и выразительными — были не буденновцы, а махновцы. Это не была война одной части народа с другой — у обеих воюющих сторон были самые туманные представления о будущем; это была война народа против самого себя.

Если судить русскую смуту 1917—1921 годов не по наивной демагогии ее вождей и не по крестьянски-утопическим лозунгам, под которыми воевали так называемые «красные», а по результатам; если интерпретировать эти результаты вне советской и антисоветской парадигм, в равной мере исчерпавших себя,— в России произошло сохранение и укрепление империи, превращение ее в конкурентоспособную державу и ликвидация чудовищно бездарной власти, осуществленные ценой уничтожения половины населения и утраты части территорий (Финляндия, Польша), а также ценой радикального оглупления и упрощения русской культуры. Выжить смогли те, у кого в крови были стремление к простоте, ненависть к собственной переусложненности и жажда ее преодолеть. В их числе оказался и Борис Пастернак. Именно поэтому его протагонист в романе «Доктор Живаго» называет революцию «великолепной хирургией», то есть вырезанием всего лишнего, избавлением от пут тягостных условностей и выдуманных обязанностей.

В русской революции различимы четыре этапа. Первым был Февраль — то есть упразднение монархии и разгул свобод. Вторым — крах «февральской России», кризис Временного правительства, предательство Керенского (который сам спровоцировал Корниловский мятеж и связанное с ним ужесточение власти, но потом не поделил с Корниловым полномочия и провалил последнюю надежду прекратить тотальный грабеж). Большевикам не потребовалось штурмовать Зимний — русская революция 25—26 октября 1917 года была одной из самых бескровных в мировой истории, ибо при захвате Зимнего погибли восемь юнкеров. Третьим этапом русской революции была почти анархическая неопределенность с ноября 1917-го до лета 1918 года, когда большевистская власть некоторое время следовала собственным лозунгам: пыталась уничтожить государственный аппарат, сохраняла иллюзии свобод, бралась за осуществление утопических проектов, ставила памятники борцам с кровавым режимом, но не могла сладить с разрухой и тотальным саботажем. Примерно с лета 1918 года начинается период террора — полное упразднение небольшевистской печати, захват заложников, расстрелы; после убийства царской семьи в июле 1918 года большевикам отступать было некуда, а после убийства Урицкого красный террор становится официальной политикой власти. Осенью восемнадцатого началось то, что назвали впоследствии «военным коммунизмом» — бессовестный грабеж деревни, продразверстка и откровенная диктатура. Никакой Гражданской войны в это время еще не было — только интервенция, перед которой большевики откровенно пасовали. Белое движение, первой ласточкой которого был одинокий и безуспешный Ледовый поход (март 1918-го), сформировалось лишь в конце 1918-го — начале 1919 года. Наконец, этап террора сменился этапом откровенной реставрации, которая началась вовсе не при Сталине — уже Ленин сформировал новое советское государство, забюрократизированное настолько, что царская Россия на его фоне смотрелась оплотом свободы. Именно к 1921 году относятся первые признаки всеобщего разочарования в русской революции, приведшей к новому, куда более жестокому закрепощению; причем если царский гнет хоть отчасти компенсировался тем, что у России были могучая культура и начатки политических свобод,— большевистская диктатура разорила страну, упразднила свободы и разрушила культуру, низведя ее к агитации и ликбезу. Именно в это время происходит тяжелейший кризис в мировоззрении Ленина, обнаружившего, что вместо разрушения империи он послужил орудием ее реставрации, а история, которую он, мнилось, так гениально использовал,— использовала его самого: для разрушения он годился, а реставрация осуществлялась уже другими руками, хотя от его имени и под его лозунгами. Он еще пытался воевать с советской бюрократией, предостерегать верхушку от самодовольства и бахвальства, требовать критики и самокритики — все было напрасно: у него получилась страна много хуже царской России; и признать, что спасти Россию как империю можно было только таким путем — он готов не был, хотя не без интереса пролистал сборник «Смена вех». Для сменовеховцев реставрация империи была несомненна".

А потом я внезапно понял, что биография - прекрасная, и этот пассаж ее красит. Да, феерический, хлестаковский злонамеренный вздор. Но те бездумность + субстратное детское большевизанство + воинствующее желание игнорировать элементарные и важнейшие факты, чтобы получить желаемую картинку, что проявлены Быковым в процитированном стихотворении в прозе - они идеальным образом изоморфны тому, как сам Пастернак относился к большевизму 1917 слл., когда он был еще не историей, а суровой реальностью.
А изоморфность биографа и его модели в таком вопросе - это гарантия того, что биограф верно поймет и восстановит то, - нет, не то, какова была модель на деле, это как раз исключено, - а то, что модель ДУМАЛА о себе, своих мотивах и реакциях. А это и есть самое важное.

Все выше и выше встаем с колен: показатели уровня жизни за первое полугодие 2008

2008-08-01T21:13:02Z

По данным Росстата смертность немного выросла в 2008 сравнительно с 2007, ср. пр. жизни мужчин при этом сейчас ниже 59 лет (хотя в 2007 как будто чуть поднялась выше). Long live PrevedMedved та жинка його Матрена!
Во всяком случае они точно будут live намного longer, чем средний их подданный.
*Любопытно, что Концептуалист - мой неолиберальный оппонент несколькими тредами выше - уж такой неолиберал, что осуждает Эдуарда VII и Англию его времени за то, что те, по его мнению, перешли на умеренно социалистическую модель, чем погубили Англию. Так и рубит: при Эдуарде, мол, Англия, "перейдя к социал-демократической модели, обрекла себя на замедление экономического роста, на распространение в массах иждивенчески-потребительского менталитета; она начала вырождаться в сонное стерильное царство патернализма и ложного гуманизма, где убаюканные "социальной безопасностью" граждане уже не интересуются ни рискованными новаторскими проектами, ни будущим своих внуков".

Господи, до чего несчастная, оказывается, Англия и до чего счастливая Россия - в ней с социальной безопасностью таковы дела, что она и больного сонной болезнью не убаюкает. Правда, с внуками почему-то тоже нехорошо: в Англии рождаемость 12 на тысячу, в России - 10 на тысячу, с внуками перспективы выходят на 20 процентов похуже английских. А смертность в Англии нынче 10 на тысячу, - прям точно как в России в 1970-м, когда она была Верхней Вольтой с ракетами! - а в России нынче смертность 15 на тысячу (все данные за 2007-й). А англичане-то, дураки, и не знают, как им хреново с самого Эдуарда Седьмого. Ср. прод. жизни мужчин - в Англии в 2007 - 77, в России - 59. Сразу видно - сонное стерильное царство. Рази ж в нестерильном мужики могут столько на свете заживаться? Да они при ответственном подходе к делу давно сдохли бы, чтобы освободить поле для деятельности внуков!

А вообще я очень доволен - 1) редко когда столь яркий образец повидаешь; 2) преизрядно личит Концептуалисту неприятие социальной политики Эдуарда Седьмого. Его вообще этот род идеологов страшно ненавидит - что германские неонацисты, что наши специалисты по заговору масонизированной Антанты против оплотов благочестия - России и Германии, что "консервативный романтик" Эрнст Юнгер, - и вот, оказывается, и наш неолиберал - без него компания была бы неполная. Коммуниста не хватает пока только.

Полные цитаты из Концептуалиста и о демографии см. ниже.

Концептуалист пишет:
"Основой этой эдвардианской политики была убеждённость в неизбежности будущей войны с Германией. И ради подготовки к этой войне британское правительство совершило беспрецедентные уступки своим оппонентам за пределами страны... и внутри (усиление автономии Южной Африки и Ирландии, а главное - стремительное сооружение "социального государства" с резким повышением налогов, которое осуществил секретарь казначейства Ллойд Джордж). Так была создана Антанта, а внутри Британии была достигнута определённая консолидация общества. Конечно, за это пришлось заплатить очень дорого. Не говоря о том, что была запрограммирована потеря Южной Африки и Ирландии, пришлось уничтожить законодательную власть палаты лордов, отказавшейся утверждать "народный бюджет". В сущности, партия вигов-либералов совершила в эти годы политическое самоубийство: взявшись осуществлять умеренно-социалистическую экономическую программу, она утратила собственное идеологическое лицо, и её ниша в двухпартийной системе вскоре была захвачена лейбористами. А по большому счёту, надо признать, что эти реформы покончили и с самой Британской империей как лидером мировой экономики и политики. Перейдя к социал-демократической модели, эта страна обрекла себя на замедление экономического роста, на распространение в массах иждивенчески-потребительского менталитета; она начала вырождаться в сонное стерильное царство патернализма и ложного гуманизма, где убаюканные "социальной безопасностью" граждане уже не интересуются ни рискованными новаторскими проектами, ни будущим своих внуков. Теперь они будут занимать, а не одалживать; перестраховываться, а не инвестировать в рискованные дела; связывать надежды на будущее с собесом, а не с собственными детьми...

По демографии - копипащу дословно с http://www.gazeta.ru/comments/2008/07/21_e_2788701.shtml

"Свою огромную территорию Россия сможет удержать только с помощью улучшения качества жизни и грамотной миграционной политики. Кампания по повышению рождаемости не способна остановить процесс естественной убыли населения. За последние пять лет россиян стало на 3 миллиона человек меньше. Столько же страна потеряла за десятилетие с 1992-го по 2002 год.

Федеральная служба государственной статистики (Росстат) опубликовала данные по численности населения России за январь–май 2008 года. Россиян за этот период стало меньше на 119,9 тысяч.

К 1 июня численность населения страны составила 141,9 млн человек, преодолев рубеж в 142 миллиона.

Главная причина сокращения численности населения – естественная убыль: россиян по-прежнему рождается заметно меньше, чем умирает. За пять месяцев родилось 679,7 тысяч, умерло 902,8 тысяч. Одновременно с ростом рождаемости (родилось на 54,2 тысяч детей больше, чем за 5 месяцев прошлого года) и умерло ненамного, но больше людей (на 8 тысяч). Численные потери, как и в предыдущие годы, отчасти компенсировала растущая миграция. Мигранты (их число за 5 месяцев превысило 100 тысяч) остаются одним из существенных источников прироста населения.

Вся эта статистика говорит о том, что

одних мер по стимулированию рождаемости для прекращения естественной убыли населения России (а его, по оценкам демографов, и без того катастрофически не хватает, чтобы эффективно осваивать все еще громадную российскую территорию) явно недостаточно.

Да и эти меры выглядят достаточно скромно — 250 тысяч рублей материнского капитала за второго ребенка придется прилично индексировать из-за растущей инфляции, и это тоже не ахти какая сумма, тем более она целевая и выдаваемая счастливым родителя не сразу, а выплаты на детей в стране по-прежнему ничтожно малы.

Если российское руководство действительно хочет, чтобы население страны перестало убывать, а, в идеале, начало прирастать, политика государства должна быть направлена прежде всего на улучшение качества жизни уже живущих людей.

Конечно, можно рассуждать цинично: в России и без того проблемы с нарастающим дефицитом пенсионной системы. Причем количество пенсионеров по сравнению с количеством трудоспособных граждан постоянно растет. Эта проблема может только усугубиться, если страна будет стареть и дальше. Но, во-первых, при нынешней динамике рождаемости, смертности и средней продолжительности жизни (сейчас у женщин она составляет 72,4 года, у мужчин – 58,9 года, и это позорный показатель, потому что, для сравнения, у японцев он составляет 85,6 лет, и в других развитых странах он существенно больше российского) старение населения все равно будет продолжаться. Во-вторых, практически все

самые нищие страны мира как раз отличаются высокой рождаемостью и очень молодым населением: молодежь там составляет больше половины всех жителей.

К тому же надо помнить, что уровень рождаемости не зависит напрямую от бытовых условий жизни населения, он, скорее, определяется менталитетом и национальными традициями — именно поэтому в российских регионах с высоким уровнем мусульманского населения рождаемость устойчиво растет (хотя многие из этих регионов входят в число наиболее бедных), а в самых богатых российских регионах если и растет, то незначительно.

Зато совершенно очевидно, что именно увеличение средней продолжительности жизни населения (особенно мужчин) и продление сроков его трудоспособности (а вовсе не пенсионного возраста, который в России для мужчин вообще выше средней продолжительности их жизни), повышение качества жизни, уровня здравоохранения на всей территории страны, пропаганда здорового образа жизни — принципиально важные составные части действительно эффективной демографической политики.

Еще одна ее жизненно важная составляющая — поощрение миграции. Россия прочно занимает место в первом мировом десятке по количеству желающих получить ее гражданство и по-прежнему привлекает массу нелегальных трудовых мигрантов с постсоветского пространства, а также из Китая, Вьетнама и ряда других стран. Понятно декларируемое российскими властями желание расселить этих мигрантов более широко по всей территории страны и привлечь квалифицированную рабочую силу из-за рубежа. Но в реальности надо умело пользоваться тем составом мигрантов, который есть: они уже сейчас не только в Москве и Санкт-Петербурге выполняют работу, которую не хочет делать за такие деньги так называемое «коренное население».

Миграция на всю обозримую историческую перспективу останется одним из главных источников пополнения трудовых ресурсов России.

Из этого, а не из попыток искусственно корректировать национальный или географический состав населения России, надо исходить в миграционной политике.

Только существенное улучшение качества жизни в стране и поощрение миграции может переломить негативные демографические тенденции. В противном случае России надо смириться с тем, что она станет существенно более малочисленной, и готовиться к тому, что часть ее территории будет физически заселена другими народами. Не факт, что такая перспектива обязательно обернется катастрофой (Россия может стать более компактной по территории, однако и более развитой страной). Но факт, что к такой перспективе нужно относиться весьма серьезно".

wiradhe @ 2008-07-08T18:39:00

2008-07-08T14:35:27Z

Нижеследующее – это продолжение несогласий, выражавшихся в комментах предыдушего треда касательно оценки ряда действий в Чечне, направленных против мирного населения. Если кому это актуально – мало ли с какой позицией люди могут читать этот ЖЖ – то см. ниже. Си нон – нон. Использованы также материалы Натали-Хилл.

Предуведомление: это писалось в ответ на ряд предыдущих комментариев. Если ряд появившихся с тех пор комментариев моих оппонентов не находят ответа в этом материале, или, наоборот, как бы предупреждают то, что я пишу здесь, соображениями, по содержанию оказываюшимися возражениями на данный материал, то я прошу повторить соответствующие вопросы и возражения в комментаричх к ЭТОМУ посту – в предыдущем их за 100 и это резко осложняет мои возможности с ним работать, учитывая быстродействие моего текущего компьютера.

Обсуждамые действия сводились к следующему приему – населению не давали свободного выхода из городков, занятых отрядами боевиков, перед их штурмом, чтобы в других городках население по мере сил пыталось не впускать боевиков, зная, что если они войдут, то населению придется нести все потери от боя по их уничтожению или вытеснению из города. Мирное население тем самым использовалось как заложники и живой щит (ср. из другой оперы - интервью Шаманова http://www.novayagazeta.ru/data/2000/42/01.html с роскошной цитатой: «Когда мой сын еще жил в семье, жена говорила мне: ты его не воспитываешь, ты обращаешься с ним, как фашист. — Шутила, конечно? — Нет. Она говорила с достаточной степенью остервенения. И я ответил: «Жизнь рассудит».)

Некоторые мои оппоненты взялись оправдывать такие и прочие меры, осуществляющие т.н. «коллективную ответственность» по отношению к чеченцам, тем, что те в подавляющем большинстве своем – бандиты (по отношению к нечеченцам), не желающие, в силу своих племенных стереотипов, соблюдать какие бы то ни было нормы по отношению к ним и числящие их как двуногий «пушной товар» для охоты и добычи при всяком случае, когда это будет им («охотникам»-чеченцам) сходно. Иными словами, чяеченцы здесь рисуются как что-то вроде индейского подплемени каких-нибудь мохоков в 1800 году в расхожей позднейшей мифологии на их счет, частично отвечавшей истине. Особо замечательно, что тем самым мои оппоненты взялись защищать Шаманова от номинальных принципов самого Шаманова, каковой, оправдывая свои действия по Алхан-Юрту (при этом он сильно искажал истину, но не суть), говорил (см. интервью по ссылке выше): «Что же касается Алхан-Юрта, то это абсолютно ложная посылка. Были четыре комиссии, которые доказали и подтвердили: перед боями мы дали возможность выйти всему мирному населению. Причем «коридор» был не на один день, а на неделю». В другом месте он говорил: «Возникает ситуация сложнейшая: засели бандиты в Катырюрте. Мирному населению было дано двое суток, чтобы покинуть Катырюрт. Так бандиты стали требовать, чтобы им тоже оставили коридор. Все прекрасно понимают, что дать коридор — значит, признать за собой полное бессилие» и т.д. Тут важно не то, что в итоге коридора для ухода из города мирных И боевиков вместе не дали вовсе, так что и мирные выйти не могли (что само по себе тоже преступно при действиях на своей территории в «малой» войне с сепаратистами, но в куда меньшей степени, чем практиковавшийся невыпуск и самих по себе мирных, без боевиков), а то, что по озвучиваемой части кодекса самого же генерала Шаманова само по себе мирное население выпускать НАДО – так что мои оппоненты перекрыли даже озвучиваемую часть кодекса самого генерала.

Обращаясь к делу по существу, имеем:

1. Россия, как и множество других стран, давно приняла на себя обязательство НЕ ТРОГАТЬ мирное население, и не мешать ему спасаться, и вообще не наносить ему физ. ущерб и не обрекать его на таковой иначе как в порядке причинения ему коллатеральных лоссов при бое с вооруженным противником в ходе военных действий – все это НЕЗАВИСИМО от того, насколько это население злонамеренно, и каков его моральный кодекс по отношению к «нашим», и что по этому поводу о нем можно предполагать, и в какой мере рядовые жители здесь реально несут ответственность за дела, чинимые сидящей над ними властью, ее агентами или иными лицами при явном попущении этой власти (то есть это самоуправляющееся племя / община «дикарей»или государство с правящей верхушкой). В этом аспекте правила войны с государствами, имеющими правящую верхушку, давно экстраполированы на «дикарские общинные самоупр. коллективы» - минигосударства. Как и в случаях с войнами против цивилизованных государств, это совершенно не зависит от того, разделяет ли эти правила противник. Действия немцев в Хатыни и т.п. и т.д. ни в какой степени не снимали бы квалификации тягчайшего военного преступления с аналогичных действий в адрес германского населения и не оправдывали бы их, и так это и понимала военная юстиция самих стран – противников Германии, включая СССР. Письменнички вроде Андрея Уланова могут этого,конечно, не понимать…

1а.Больше того, Россия как минимум с конца 18 века, до всяких конвенций до Европы распространила на войны с «дикарями» один из базовых принципов, уже введенных в войнах с «цивилизованными нациями»: не вести прицельных действий против жизни мирного населения, даже если они дают какой-то военный эффект (и не распространять на него никакую физическую «коллективную ответственность», в отличие от имущественной). Разрушить и разорить аул с выселением иди изгнанием населения было можно при определенных обстоятельствах, обрушиваться оружием прицельно на мирное население и его группы – нельзя; не только поголовных истреблений, но и Дейр-Ясинов с не-поголовным массовым убийством гражданских вне боя не устраивали (о стихийных эксцессах я не говорю); при взятии штурмов домов, где жители этого дома вели вооруженное сопротивление, солдаты могли не щадить тех, кого они там застанут, по системе «раззудись рука», не глядя, женщина это или ребенок или еще кто; это не считалось само по себе военным преступлением, требующим обязательного пресечения или кары, но это не считалось таким преступлением и в войнах против цивилизованных наций. Пределом здесь был ермоловский блеф с угрозами поголовно истребить население одного аула – натурального воюющего мини-государства, - если тот окажет сопротивление (этого отнюдь не привели и не собирались привести в исполнение, и уже отнюдь не блефовое разрешение (фактически поощрение) Ермоловым при штурме этого аула колоть и стрелять в захватываемых с боем домах кого попало, не глядя, женщина там или нет, по стихийной системе «раззудись рука». Ермолов пишет: «…Приказал я Войска Донского генерал-майору Сысоеву с небольшим отрядом войск, присоединив всех казаков, которых по скорости собрать было возможно, окружить селение Дадан-юрт, лежащее на Тереке, предложить жителям оставить оное, и буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады. Чеченцы не послушали предложения, защищались с ожесточением. Двор каждый почти окружен был высоким забором, и надлежало каждый штурмовать. Многие из жителей, когда врывались солдаты в дома, умерщвляли жен своих в глазах их, дабы во власть их не доставались. Многие из женщин бросались на солдат с кинжалами.
Большую часть дня продолжалось сражение самое упорное, и ни в одном доселе случае не имели мы столько значительной потери, ибо кроме офицеров простиралась оная убитыми и ранеными до двухсот человек. Со стороны неприятеля все, бывшие с оружием, истреблены, и число оных не менее могло быть четырехсот человек. Женщин и детей взято в плен до ста сорока, которых солдаты из сожаления пощадили как уже оставшихся без всякой защиты и просивших помилования (но гораздо большее число вырезано было или в домах, (или) погибло от действия артиллерии и пожара)». Меру эту сам Ермолов почитал крайней, погранично жестокой и уникальной, на пределе допустимого находящейся по его собственным меркам и нигде более не повторял; а его собственные мерки, как известно, были признаны Империей неприемлемыми по жестокости и заменены в 1829 со снижением уровня насилия. При страшных для населения военных действиях в абхазо-адыгских районах никто прицельно против мирного населения не действовал (опять же эксцессуальное насилие солдат от случая к случаю я не считаю), но если население племен, не желая покоряться, уходило вслед за своими вооруженными мужчинами в горы, то никто особенно не скорбел о том, что оно там будет вымирать от голода и болезней.

Случаи поголовного истребления восставшего племени / общины с санкции низового начальства, не получавшие соотв. кары или запрета / осуждения сверху имели место только при подавлении Туркестанского восстания 1916 , и то в виде исключения- но в это время Империя была уже в состоянии глубокого морального полураспада.

Большевики, конечно, брали заложников и т.д., но уж тут они тоже равно это все делали с «населением гражданского общества с правяшей верхушко» и «первобытнообщинниками».

Таким образом, Россия еще два века назад подняла планку настолько, что экстраполировала правила обращения с мирным населением «гражд. обществ с правящей верхушкой» на население «первобытных общин» (хотя реально то гораздо больше вовлечено в военно-политическую и силовую деятельность своей политии как целого, чем население государственных обществ). Эти обязательства уже давно носят дополнительно формализованный и четкий характер, и никак не Шаманову эту планку самочинно понижать обратно, и для самого общества / государства в целом это было бы позорным актом. Понимает это и сам Шаманов, так как, повторю, по озвучиваемой им части его кодекса обсуждаемые меры осуществлять НЕЛЬЗЯ.

2. НЕЗАВИСИМО от сказанного представление чеченцев какими-то племенными родовичами с песьими головами является полным абсурдом в обеих своих частях – и в той части, что чеченцы несут «колл. ответственность» за дела, творившиеся в Чечне, по модели самоупр. общин «прямой демократии», в большей степени, чем жители России времени НЭПА или нынешне РФ несут ее за дела Советской власти или нынешнего режима или за преступления, чинимые с попущения власти; и в той части, что чеченцы в подавляющем большинстве – какие-то «амалеки» Ветхого Завета по отношению ко всем нечеченцам и что, допустим, они в подавляющем большинстве одобряли и поддерживали преступления, чинившиеся в Чечне против русских (и, против других чеченцев по той же модели - против многих чеченцев там чинились ровно такие же преступления по ровно той же модели; считать, что это были какие-то неважные внутричеченске счеты, а вот когда то же делалось с русскими – тут уж дело другое – было бы откровенной злоглупостью, напоминающей то высказывание по поводу убийства Каннегиссером Урицкого, что это внутриеврейские разборки, не имеющие отношения к сопротивлению России большевикам) .

2а – по части ответственности: время соседских общин – мини-государств (тем более родовых) для Чечни давно миновало. Житель какого-нибудь Шатоя несет ответственность за действия правящей верхушки Чечни и самого Шатоя или за преступления, чинимые под их крылом, не больше, чем мои оппоненты несут ответственность за деяния правящих верхушек Ельцина-Путина или мэрий своих городов, или за оргпреступность, разворачивающуюся под властью сих лиц и структур. Один из моих оппонентов, возражая этому, указал, что он голосовал против Ельцина и Путина; ну и в чем разница с Рыдванами Ковбоевыми? неужели он считает, что в Чечне жители в подавляющем большинстве (или хоть в каком большинстве) голосовали за те преступления, коими он возмущается? Хотел бы я видеть основания, на которых первого попавшегося Реваза Ковбоева можно подозревать в том, что он одобряет и поддерживает убийство или изгнание русской семьи из дома ради захвата его квартиры чеченцам в большей степени, чем первого попавшегося Ивана Иванова 1927 и 1997 можно было подозревать в том, что он поддерживает преступления Советской или Ельцинской власти.

2б – по части облико морале. В определении того, насколько реальные чеченцы (подавл. б-во) близки к тому облику людей с песьими головами, которые им приписывают «по своему опыту» (!) мои оппоненты, я склонен доверять следующим источникам, говорящим нечто совершенно противоположное (помимо априорного здравого смысла, в дискуссиях со сторонниками существования таких народов-Амалеков валидности не имеющего):

- мнениям, имевшим общее хождение в Советской армии;

- отзывам различных офицеров, солдат и генералов обеих чеченских кампаний, включая самого ген. Шаманова и ген. Трошева, отнюдь не разделяющих оценок моих оппонентов в адрес чеченцев;

- рассказам русских беженцев из Чечни, слышанным мной от них в 1993-1994 гг. когда я сотрудничал в одной из благотворительных организаций, оказывающих им помощь (мое дело было обучение их детей на то время, пока регулярного образования они были лишены, размещаясь по кмким-то забьрошенным пунктам Подмосковья,а также снабжение их тем, чем придется. Я не знаю, кто осуществлял эту программу, только точно не государство). Они рисовали типичую картину погрома, хорошо мне знакомую: кто-то из местных громит, кто-то помогает погромленным, большинство держится в стороне, ни на кого не думая посягать. Мужички в 1917-18 были вовлечены в разгром усадеб и насилие над их жителями от убийств до изгнания в нвообразимо большей степени.

Всем этим и другим таким же сообщениям я доверяю существенно больше, чем оценкам моих оппонентов, основанных на генерализации их опыта общения с чеченцами. Достаточно, кстати, спросить их: каков был социальный статус этих чеченцев? Общались ли они с чеченцами-офицерами Росс. Армии / Сов. Армии (НЕ всяких батальонов Восток, а нормальной армии), или врачами, или школьными учителями математики, или механизаторами, или агрономами, живущими своим профессиональным трудом; или с чеченцами-крестьянами, ведущими свое хозяйство; или это были сильно другого статуса чеченцы?

И независимо от всего сказанного за «плохое облико морале» никакой коллективной репрессии или ответственности никто ни на кого не налагает – это было бы вопиющим беззаконием. Нет наказания и ответственности за то, что икс – «плохой человек, одобряющий либераломор или кр. террор или погром», может быть наказание и ответственность за его причастность к преступным делам. Независимо от того, надо ли по нему сильно плакать, если он помрет от чумы (я-то думаю, что нет, но только моим оппонентам по этой системе немало процентов своих соплеменников списывать в эти самые неоплакиваемые - куда больше, чем списал бы я), стрелять или сажать его просто за это – преступно, будь то в поряде колл. ответственности или индивидуальной. Я полагал доселе, что идеи вида «давайте посадим в тюрьму всех плохих людей», частые у детей 3-4 лет, не сохраняются в ходе социализации, но то, панове, я думал о нормальной социализации.

И независимо от всего сказанного русские крестьяне и советские солдаты были вовлечены в 1917-1918 и в 1970-х слл. в разные виды кромешно преступного и гнусного насилия и считали его нормальным или допустимым в неизмеримо большей степени, чем это можно показать для чеченцев в Чечне. Как быть с оными русскими крестьянами и советскими солдатами, можно ли их лишать гражданства, сажать в дисбат, репрессировать физически по категориям огульно, распроостраняя на них коллективную ответственность в большей степени, чем имущественно-административную (вся ротабежит лишний кросс, вся деревенская община платит компенацю и пр.)?

3. НЕЗАВИСИМО от всего сказанного и мои оппоненты не будут отрицать, что среди чеченского населения Чечни ЕСТЬ какой-то процент лиц, ЗАВЕДОМО не могущих нести никакой ответственности – включая моральную – не только за преступные деяния, там творившиеся, но и за одобрение этих деяний или квалификацию их как допустимых. Это прежде всего (а) взрослые, считающие эти преступления именно что преступлениями, не участвующие в них и не одобряющие их; (б) дети, которые ничего на эту тему считать не могут и не могут быть по этой части объектами никакого, в т.ч. морального вменения. Как минимум лЛюдей категории (а) мы заведомо – по любому счету, заведомо и для моих оппонентов - должны рассматривать как сограждан, по отношению к которым действуют все положенные обязательства.

Допустим, что на каждую сотню мирного чеч. населения Чечни приходится по одному лицу категории (а) и одному лицу категории (б).

Теперь представим себе следующие ситуации:

Х) 100 заведомо очень скверных людей (например, сектантов, придерживающихся легальных, но очень паскудных вглядов; или просто мы про них отдельно знаем поименно, что очень они скверные люди) движутся из города куда-то с не-преступными целями. Самих этих людей оснований обвинять в каких-то преступлениях у нас тоже нет; кто-то из них, конечно, может быть преступником, как и навскидку выбранный любой человек может им быть. Допустим, пальба по этим людям или угроза такой пальбы как-то нам поможет в борьбе с реальными преступниками – к примеру, среди этих людей имеется двоюродная тетка одного из атаманов преступников, воспитывавшая его в розовом детстве; он ее любит и угроза ей для него будет существенным фактом при определении его действий. Допустимо ли по ним палить или угрожать палить? Ясно, что нет.

У) 100 мошенников-наперсточников / нелегальных мигрантов перемещаются по дороге; там, куда они прибудут, неопределенное их количество будет наперсточничать / нелегально работать и мошенничать. Соответственно, их стоило бы задержать. С собой они тащат ребенка – чужого или своего. На требование остановиться и подвергнуться полиц. осмотру отвечают факами. Допустимо ли в целях их задержания обстреливать их с риском зацепить ребенка? Ясно, что нет.

А если это помогло бы операциям против какого-то реального преступника? Тоже.

З) Аналогично, если с собой они тащат нашего невиновного согражданина или он по каким-то причинам оказался среди них (но не по причине причастности к чему бы то ни было предосудительному – просто так вышло).

Между тем группа гражданского невооруженного населения Чечни, желающая смотаться из города, где сейчас будет бой наших с боевиками, при САМОЙ ХУДШЕЙ, до патологии несправедливой оценке, будет соответствовать сочетанию ситуаций Х, З и У. Следовательно, трогать эту группу нельзя.

Итак, по всем соображениям 1,2 и 3 обсуждаемые фед. действия в Чечне преступны.

- - -

Нижеследующее - это не доказательство – доказательства здесь, собственно, ни к чему, - это пример.

Российская Империя 19 века не налагала физической коллективной ответственности даже на РЕАЛЬНЫЕ первобытные общины, где рядовые жители стоят гораздо ближе к деяниям соотв. политии как целого, чем в обществах с правящей верхушкой. Такую планку она себе задавала – ничего, руки доходили. Она действительно покорила Чечню, причем ей не пришлось покоренную Чечню предоставлять в мощное феодальное вассальное княжение местному тейповому руководителю, предоставлять ему сколотить армию в неск. тысяч бойцов и платить ему дань в 5 млрд. совр. долларов в несколько лет, чтобы покупать тем самым фикцию его вассалитета.

Нынешняя РФ де-факто предоставила своим енаралам снизить планку и что угодно делать с гражд. населением в порядке колл. ответственности; подавляющее большинство населения поддерживает это снижение. Хотя реально население Чечни давно не является первобытными общинами, и жители ее стоят к деяниям соотв. политии не ближе, чем жители РФ – к деяниям Ельцина; а военно-техническое превосходство РФ над боевикаи куда больше, чем Империи над Шамилем. И тем не менее покорения не получилось. Много баб и детей набили, это да; и почти всегда это оставалось безнаказанным; а получилось вассальное княжение, от которого откупаются миллиардами.

И так оно и будет, мой фюрер. По причинам, которые я мог бы осветить в одном из следующих постов, если это будет интересно, носители взглядов, отстаиваемых моими оппонентами в обсуждаемой теме, УСПЕХ здесь будут иметь только в том, что умеет и дизентерия – в сживании со свету некоторого количества людей, скверных и хороших, преступных и невинных. Но они ничего никогда не выиграют для своего дела; они так и будут брести от позора, бессилия и унижения к унижению, бессилию и позору, как прибрела вся РФ в Чечне. Они, несомненно, будут думать и говорить, что это все произошло оттого, что НЕДОСТАТОЧНО двигались в пропагандируемом ими направлении, надо было больше, - но дела это не изменит: всегда на практике будет НЕДОСТАТОЧНО, и всегда на практике выйдет – самое позднее, лет за 30, а обычно так и практически сразу - провал, и всегда группы, выражающие их идеологию, будут иметь тот же плачевный вид, что в 1917 и в 2007, и только жаловаться будут на то, как им все мешают развернуться. И всегда в этом деле доминировать будут граждане того же типа, что одна из достаточно близких соратниц Конст. Крылова, нац.-патриотка, активистка РОД, главный двигатель и автор сайта «Антирусофобская лига»), эволюционировшая от того, что она именует сейчас осудительно православием через какой-то вариант «сатанизма» в нынешний мировлззренческий вариант.В своем ЖЖ она дала как-то раз ссылку на некий пост о проблемах русского НС / нац.-патр. Движения ( http://nataly-hill.livejournal.com/815965.html ), указав,что пост этот доходчив и очень здрав.На самом деле он ПОЧТИ здрав. Совсем здрав он был бы, если бы автор поста заодно спросил себя: "А _почему_ оно все так?" Причем из года в год неизменно так 20 лет. И веком раньше оно было именно так. Десяти тысяч большевиков, имевшихся на начало 1917 г., хватило, чтобы, получив некоторое количество немецких денег в 17-м, они двинулись, собрали множество народу и завоевали страну. Трех тысяч Добровольцев, собравшихся к Алексееву - Корнилову зимой 1917/18 гг., хватило на то, чтобы начать движение, три года сопротивлявшееся этим самым большевикам и поставившее их однажды на край гибели. А в "черносотенстве" к 1917-му значились сотни тысяч человек, в общем минимум за миллион; и они не сделали ровно ничего ни после февраля, ни после октября. Просто ничего, как не было их. И один из главных деятелей этой части спектра (прямой предтеча, кстати, ныншних движений стиля ДПНИ), Мих. Меньшиков сразу после падения монархии радостно всех с этим падением поздравлял: "Не мог же несчастный народ русский простить старой государственной сухомлиновщине того позора, к которому мы были подведены параличом власти... Жалеть ли нам прошлого, столь опозоренного, расслабленного, психически — гнилого, заражавшего свежую жизнь народную... Весь свет поражен внезапностью русского переворота и взволнован радостью, взволнована радостью и вся Россия..."
В этом Мордоре всегда были именно такие совет да любовь.
Действительно "здравым" здесь был бы не столько очередной призыв "когда же за дело?!" в стиле указанного поста, - а вопрос, почему ж оно так неизменно выходило, выходит и, добавлю, выходить будет. Ответ тут искать на самом деле недалеко. Недавнее избиение К. Крылова (независимо от отношения к нему, его собственному подходу к избиениям и преступлениям, его оправданиям дел в Кондопоге и аналогичных) следует твердо считать преступлением, требующим наказания; но стоит отметить, что само движение К. Крылова очень терпимо относится к подобным преступлениям, когда они направлены, так сказать, политически полезным с их точки зрения образом, или являются реализацией праведных, по их мнению, порывов масс или отдельных лиц. Вот этот момент - или, вернее, весь комплекс ценностей и attitudes, которые определяют у большинства современных русских националистов этот момент и связаны с ним, - и есть главная причина того неизменного состояния "российского НС", в котором оный пребывает с момента возникновения его прообразов в конце 19 века и по сей день.

wiradhe @ 2008-06-26T19:03:00

2008-06-26T15:03:19Z

Наблюдая величье предательства,
я в шалман залетаю, звеня;
пусть не мне изменить обстоятельства,
но и те не изменят меня.
Выкладаю гроши, - пустяковина, -
и беру трудовые сто грамм;
мы шалману давно не в диковину,
да и он не в диковинку нам.

Слышу шлягер первейшей из ордена,
и берет меня, граждане, зло:
раз расхищено, предано, продано,
так какого ж ей стало светло?
Разве что по причине касательства
к наводящей Сиянье волне
трансцендентного очковтирательства,
незнакомого Богу и мне.

Опуская слова нецензурные,
конспектирую явленный вид.
Ситуация этнокультурная
вкруг меня и кипит и бурлит.
Сохраняет красу первозданную
весь несложный ее антураж:
и ессейская водка поганая,
и уверенный римский алкаш.

Остается одно утешение,
нерушимое точно броня:
никакие мои прегрешения
к паре той не подвинут меня.
Припишусь я к любому становищу,
оскверню им и дух свой, и плоть -
но Шамановым и Шендеровичем
мне не даст замараться Господь.

wiradhe @ 2008-06-22T23:50:00

2008-06-22T20:01:27Z

Историческая Родина

Смешеньем языков не дорожи – в нем мало интереса,
Когда нам общий дали небеса – свинцовый и стальной…
Дорога синей лесенкой бежит на Брацлав от Одессы,
по ней проходят миром в три часа, в три месяца – войной.

Сыра от крови мать-сыра Земля, не вычерпать печали
на Батькивщине, как ни поверни, отстреленной моей.
Дружинами Данилы-короля проходят галичане,
а с юга жжет сигнальные огни фрайвилиге армей.

Неужто мне увидеть не в подъем сквозь белый пар двукосый,
как бронепоезд с птичкой расписной облюбовал перрон?
Пан Валентин катается на нем, как в гетто на колесах,
укрытом от отечества броней со всех своих сторон.

Пан Валентин, куда ты днем с огнем? И как тебе не страшно?
А может быть и страшно, черт поймет, - да ты осилил страх.
Увешанный крестами поделом, он правит бронебашней,
по Украине лязгая внамет на четырех ветрах.

А я здесь, в общем, больше не жених, тутэйших знать не знаю;
но он еще тогда открыл мне счет - плати без никаких:
в Одессе половина всех моих, и в Брацлаве другая,
а он за них воюет третий год, не зная вовсе их.

Уходит «Новороссия» сквозь сон, утрачивая имя.
Качается подпольщиком сквозь тьму холодный щит Стожар.
Ни Хлодвиг не придет, ни Клемансо к ней с франками своими.
Уходит Новороссия в чуму. Таков уж наш примар.

Речь идет о службе Валентина Катаева командиром бронебашни на бронепоезде "Новороссия" в 1919-1920 гг.
Фрайвилиге армей - Добровольческая армия (евр.); предпоследняя строка подразумевает знаменитое Хлодвигово "Жаль, что там не было меня с моими франками!"

Peter Kenez продолжает жечь

2008-06-22T16:42:23Z

Питер Кинец (или Кенез , черт его знает) - это такой американский типа советолог, специалист пл-всему-на-свете (см. список его публикаций в http://en.wikipedia.org/wiki/Peter_Kenez ), и, в частности, специалист по писаниям на тему о страшенном антисемитизме белого движения на юге России. К этим его писаниям полностью приложима фраза Лукиана об одном историке: "А о потерях врага он врал, противореча даже донесениям военачальников". Список отдельных случаев так называемого вранья Кинеза см. ниже.

По мнению Кинеза, белые офицеры и генералы, будучи экзальтированными религиозными монархистами архаического склада, не принимавшими социальной и экономической реальности XX века, ненавидели евреев как символ этой самой прогрессивной реальности и по психологическим соображениям "отводили" на них вину за исторически неизбежное разложение и гибель архаической России "а-ля рюсс", служившей для самих офицеров неколебимым идеалом, а посему - внимание! - осуществили "самые кровавые погромы современной русской истории, погромы на Украине в 1919 году (П.Кенез. Идеология белого движения. : Гражданская война в России. Перекресток мнений. М.1994, с.94-106, с.103-104, а также Kenez P. Civil War in South Russia, London, 1977. Р. 129; а равно Id. Pogroms and White Ideology in the Russian Civil War // Pogroms : Anti-Jewish Viloence in Modern Russian History / Ed. Klier D., Lambroza Shlomo. Cambr. 1992, P.302). В последней из перечисленных работ Кинез опять заявляет, что «Добровольческая армия уничтожила столько же евреев, сколько все остальные армии [Гражданской войны] вместе взятые». Это превышает истину минимум в 6 раз, если даже число жертв ВСЮР считать по сознательным фальсификациям Шехтмана - Штифа и прочих светлых голов из социалистического par excellence Остъюдишес-Архива, а если считать их с минимальным уважением к реальности - то минимум в 15 раз, в своем роде рекорд.
Вообще, у данного невзыскательного фальсификатора эта тема - постоянная.

И вот добрался я случайно до гугловской копии труда означенных выше двух народных печальников - Клира и Ламброзы - с главой Кенеза (уже не первое издание: Pogroms: Anti-Jewish Violence in Modern Russian History .Кембриджск. университет, 2004) И поразился, до какой все же степени непрофессионально эти ребята работают - никакому Солкину не угнаться. Благоволите видеть:

http://www.filehoster.ru/files/bc2488

На с. 301 Кинез здесь пишет, что после того, как большевики внезапно заняли Киев в начале октября, а белые отбили его обратно, киевская газета "Вечерние огни" ложно написала, что отдельные евреи из таких-то домов во время боев стреляли по добровольцам, что либеральная "Киевская мысль" полностью это опровергла, но было уже оздно, и "по меньшей мере частично из-за обвинений [Вечерних Огней] киевские евреи пережили наихудший погром в своей истории".
Тут все неверно: вся эта дискуссия между Веч. Огнями и Киевск. мыслью имела место уже ПОСЛЕ погрома, причем опровержения Киевской мысли были так же бездоказательны, как утверждения Веч. Огней: и те, и те были основаны исключительно на устных свидетельствах - свидетельствах людей, заявлявших себя очевидцами, в случае Веч. Огней, и свидетельствах лиц, которые и очевидцами-то не были - в "опровержениях" Киевской мысли. Типичное такое опровержение - это "мы спросили дворника / домовладельца / такого-то жильца того дома, из которого, по словам Веч. огней, велся огонь, и они это категорически отрицают", Еще бы они это подтвердили себе на голову! Не говоря о том, что дворники, жильцы и домовладельцы хоронились во время боев по своим квартирам или в подвалах, и заведомо никак не могли знать, кто и как использует все помещения и чердаки их домов по ходу дела!

На той же с. 301 Кинез пишет, что Шульгин якобы писал, что погромы политически вредны, так как вызывают сочувствие к евреям. Ссылку он при этом дает на воспоминания продобровольческого в целом доктора Гольденвейзера, опубликованные в Архиве Русской Революции. Смотрим воспоминания и видим, что там сказано, что-де таким заявлением Шульгина кончалась его знаменитая статья "Пытка страхом".
Однако текст этой статьи общеизвестен, там нет ничего похожего! Гольденвейзера подвела память - писал он через несколько лет после событий, и в его памяти отложилась какая-то амальгама из "Пытки страхом" и чем-то еще - неизвестно чем и неизвестно чьим. Но Кинезу-то "Пытка страхом" не может не быть известна.

На той же странице говорится, что, выучив урок погромов, многие евреи стали поступать добровольцами в РККА. Чистое вранье: практически весь урожай такого рода поступил в РККА еще до всех погромов; в частности, партия Поалей-Цион сформировала еврейские коммунистические отряды для РККА еще до появления деникинцев в Юго-Западном Крае, и, соответственно, до их погромов.

На с.302 повторяется вранье о том, что ВСЮР перебили в Гражданскую войну столько же евреев, сколько все остальные вместе взятые. Это полностью противоречит даже цифрам Шехтмана-Штифа в их фундаментально компендиуме о погромах Добрармии на Украине (Погромы Добровольческой армии», Берлин, 1932), хотя и там число жертв РККА занижено в разы, а число число жертв ВСЮР завышено раза в два с лишним минимум. Но даже и по их выкладкам число жертв ВСЮР (5,7 тыс. у Шехтмана - Штифа) много меньше числа жертв одних только петлюровцев, не говоря о прочих...

На с.307 написано, что режим ВСЮР выпускал дискриминационные законы против евреев (стопроцентное вранье), а в качестве примера заявляется, что Деникин якобы запретил евреям покупать землю в Черноморской губернии. Между тем история эта всем прекрасно известна: Деникину доложили, что группа евреев-спекулянтов скупает земли в этой губернии для спекуляции, он наложил резолюцию "воспретить", какие-то чиновники средне-низшего ранга оформили это как временный запрет _евреям_ покупать землю в Черноморской губернии, Деникин этот запрет тут же отменил, как только ему об этом стало известно, и напомнил подчиненным, что запрещено скупать землю для спекуляции именно спекулянтам любой национальности, а не евреям.

Там же написано, что в 1919 под давлением антисемитскимх настроений Деникин уволил евреев-офицеров с действительной службы в резерв. И это чистое вранье. В действительности Деникин, после соответствующих конфликтов в войсках, приказал призывным органам НЕ РАСПРЕДЕЛЯТЬ поступающих в их распоряжение евреев-офицеров в части, а распределять их в резерв. Если какая-то часть выбрасывала из своего состава офицеров-евреев, и они после этого шли в распоряжение призывных органов, те распределяли и их в резерв все по тому же приказу. Однако этот приказ не мешал никакой части держать в своем составе евреев-офицеров, и самим евреям-офицерам не мешал пытаться поступать в любые части в индивидуальном порядке (обычный способ и для массы русских офицеров), а частям их принимать. В итоге в действующей армии ВСЮР отменно продолжало служить немало евреев-офицеров, в том числе в элитных "цветных" частях - до самого Галлиполи.

Там же написано, что Деникин разрешал ОСВАГУ в своих плакатах изображать ВСЕХ большевиков как евреев. Стопроценное вранье: достаточно поглядеть на эти плакаты и обнаружить, что там в качестве большевиков почти неизменно присутствуют русские и евреи вместе, иногда разбавленные китайцами и мадьярами. Троцкого там действительно изображают евреем, а не нордическим викингом, в полном соответствии с его реальной внешностью.

Там же написано, что Деникин разрешил Мамонтову выпускать листовки, по мнению Кенеза, антиеврейские. Между тем и листовки соответствующие (тут же цитируемые) направлены отнюдь не против евреев, а против "евреев-коммунистов", и разрешения никакого Деникин на них не давал (и не долден был давать или не давать), а Мамонтову в жизни не пришло бы в голову (как и всем прочим) у Деникина такое утверждение испрашивать и пересылать ему эти листовки на утверждение.

На с.308 Кенез сообщает (без ссылок, разумеется), что под началом Драгомирова при расследованиях дел о погромах евреев принуждали свидетельствовать о том, что никаких погромов не было, а участников самих массовых погромных убийств Драгомиров всех помиловал по просьбе киевского митрополита. И то, и другое - феерическое вранье. Драгомиров многих из них повесил, а история с митрополитом вообще не имеет отношения к погромам: в сентябре 1919 группа солдат из семи челвек совершила убийство трех евреев на Подоле, суд их приговорил к каторге, Драгомиров счел приговор мягким и приговорил их к смерти, многие, в том числе пресловутый киевский митрополит, просили вернуться к приговору к каторге, Драгомиров ему отказал, за несколько частов до расстрела Драгомирову передали какое-то показание о мелком смягчающем обстоятельстве; параллельно шли известия, что в случае казни неминуем погром и волнения. Драгомиров в последний момент отменил смертный приговор и назначил новый суд (который к смерти их уже не приговорил бы).
Это ВОТ ЭТОТ ЭПИЗОД Кенез (который его отлично знает, так как источник, вообще его упоминающий, все это и рассказывает) излагает в форме "Митрополит Киевский вмешался в пользу обвиненных в массовом убийстве, генерал Драгомиров, что неудивительно, помиловал их всех".

На с. 311 заявлено, что достоверность используемых Кенезом еврейских источников лежит вне сомнений. Это утверждение списано Кенезом из одного из этих самых источников - работы Штифа (1922), в которой, не говоря о прочем, погром в Макарово, совершенный какими-то не то бандитами, не то красноармейцами, приписан Добрармии; в целом же труды Штифа-Шехтмана изобилуют бессознательными и сознательными фальсификациями, частично мной же впервые и вскрытыми (Немировский А.А. К вопросу о числе жертв еврейских погромов в Фастове и Киеве (осень 1919 г.) // Новый исторический вестник. 2006, 1(14)), а публикация их источников Л. Миляковой (Книга погромов. М., 2007) продемонстрировала дополнительно, с какой беспардонностью Штиф и Шехтман искажали эти источники и манипулировали ими в подготоке своих трудов (о чем я надебсь опубликовать еще один материал с подробным разбором из методики на примере Макаровской резни и Фастовского погрома). Между тем Кенез всемерно доверяет и источникам, сильно перекрывающими творчество Штифа - Шехтмана (так, сказание о том, что на долю ВСЮР приходится половина жертв всех погромов ГВ, он взял у некоего Э. Хейфеца, председателя одной из организаций помощи пострадавшим от погромов, см. с. 302).

Господи, господи... Кенез все это долдонит с начала 70-х годов как минимум - за такое время, не исключено, он и сам во все это поверил...

Триумф, народ, восторг

2008-06-21T23:07:23Z

Второй день / вторую ночь наблюдаю в городе картину всенародного торжества. Автомобильные гудки до 4-х утра, вдоль больших улиц через каждые 100 метров группы людей различных возрастов от 20 до 40 лет - флажки и прыжки; машины, разъезжающие по городу туда и сюда в знак триумфа опять же с флагами, повсеместные "ту-ту - тутутУ" и "Рос-си-я!!"

Но лучше всего была сцена, наблюдавшаяся мной вчера в час ночи. Идет группа людей лет 25-ти, "клерковско-мажороидного" вида, навеселе по случаю триумфа. Одна из дам - очень милая - говорит, обращаясь к другим - говорит несколько шатающимся, но сильным голосом - дословно следующее (троеточия - мои, особенности орфографии соблюдены, капслок передает силу голоса , курсив - экспрессию):

"Я сама всю жизнь чмарила эту Россию, но сегодня я почувствовала, что это - моя страна! Потому что у всех такая эйфория! Я сейчас приду домой и напишу в своем ЖЖ: СЛАВА РОССИИ! ...ля, п...ц!"

Нельзя не присоединиться к заключительной патриотической оценке сей верной дочери отечества.